— Я очень рад, что у тебя все хорошо, а знания никогда не даются легко, дочь.

О, сейчас он сядет на свою любимую тему, даст советы и наставления о том, что ничего не дается просто так, что учеба, как и работа — это большой труд, а полученные знания пригодятся в дальнейшей жизни. Никто с этим не спорит, если то, чем хочется заниматься в жизни, приносит удовольствие тебе, а не кому-то.

Странно, но обошлось без этого.

— Федор с тобой?

Со мной ли Федор? Ну, по идее, в шесть утра он должен лежать в моей кровати, ведь мы пара, об этом знают все. Но Федор, скорее всего, сейчас в кроватке с накачанным парнем, на берегу Атлантического океана спит после жаркой ночи.

— У вас все в порядке с Федором? Я звонил ему.

А вот это не совсем хорошо. Это очень нехорошо, хотя я Прохорова предупредила, как он должен отвечать на вопросы моего отца обо мне.

— И что Федор? — запищала не своим голосом, зажмуривая глаза.

— Он не ответил, наверное, был на занятиях.

— Да, да, занятий очень много, пап. А как ты слетал в Австрию? Маша сказала ты там был с Анжеликой."

"Нехорошо лезть в папину личную жизнь, но извини, надо срочно перевести тему. Папа закашлял, потом замолчал, послышался звон стекла, глотки.

— Папа? Ты слышишь меня?

— Да, Анжелика составила мне компанию, ей надо было по делам, нам было по пути.

Как же, дела у нее. Как бы так сесть, чтоб лечь с моим папой, вот и все дела. Он у меня самый красивый мужчина на свете, высокий, подтянутый, ему никто никогда не даст пятьдесят лет. Владелец нескольких корпораций, совместных компаний, есть даже два банка и ювелирные заводы. Суровый, жесткий, строгий, бескомпромиссный Владимир Сергеевич Дымов одним взглядом внушал страх всем конкурентам и партнерам. Я безумно горжусь им.

— Понятно, ну, ладно, папуль, я пойду, найду Федора, наверное, он на утренней пробежке, ты не представляешь, как тут все помешаны на спорте.

— Да, дорогая, целую тебя.

— И я целую.

Отключилась, на глаза навернулись слезы: я так его люблю, а приходится врать. Папа так и не женился больше после смерти мамы, ни я, ни сестра совсем ее не помним, мне был год, Машка только родилась, там что-то случилось по женской части, открылось кровотечение, ее не удалось спасти, папа не хочет об этом говорить и вспоминать.

Осталась лишь пара снимков, папа говорит, что я очень на нее похожа.

Быстро набираю Федора, и плевать, что он еще спит, пусть просыпается. Но этот латентный гей вне зоны доступа. Набираю Машку, сестра тоже не спешит со мной говорить, но отвечает.

— Ну, что стряслось? Ты живая, волки в лес не унесли?

— Маша, что ты несешь? Какие волки опять, сказки на ночь читала? Звонил папа.

— И что сказал любимый отец?

— Да так, ничего, просто поболтали, спросил, как погода в Майами.

— И как? Жара, поди. Везет людям.