Очередной подарок стоимостью в миллион?

Такова цена арабского скакуна, а в том, что эта красавица чистокровная, у меня сомнений нет.

— Глупышка ты, Рори…

Плачу, когда чувствую, как мужские пальцы на моем животе слегка ласкают сквозь ткань. Едва ощутимый жест. Трепетный. Интимный.

Прикусываю губы, слова застревают комом.

— Как ты ее назовешь?

— Стеллой.

Разворачивает меня в своих руках, заставляет откинуть голову и всматривается в мои глаза.

— Аврора и Стелла. Заря и ее путеводная звезда. Символично, правда? — опускает голову и ведет носом по моим волосам. Прижимает меня сильнее к стальной грудной клетке.

— Не думала, что ты можешь быть таким, Иван…

— Ваня, — поправляет и я повторяю послушно.

Стискивает мою талию руками, приподнимает меня, отрывает от земли.

— Каким таким?

Его дыхание жжет, опаляет и меня от близости Кровавого трясет.

— Человечным, — отвечаю робко, а он вжимает меня в свое массивное бедро.

— Ты забавная, Рора. Видишь то, чего нет и в помине.

Говорит, а сам на рот мой смотрит, алчно как-то, так, что меня током бьет. Жгучее ощущение искрами от него ко мне, все пространство сужается, сжимается.

Только его глаза, невероятные, белесые, концентрируют в себе нечто странное, непонятное…

— Здесь пахнет моим детством.

— А ты для меня пахнешь жизнью.

Воздух вокруг нас закипает, как кипяток. Он ноздри обжигает, а я впиваюсь пальцами в его сорочку, что обтянула широкую грудь, демонстрируя всю грацию хищника.

Недовольное ржание за спиной и меня легонько толкают в спину.

— Дотянулась, зараза рыжая, — улыбаюсь, — она хочет, чтобы обратила на нее внимание.

— Перебьется, ты сейчас занята.

— Ты умеешь шутить, — отвечаю, прикоснувшись к чуть колючей щеке, ласкаю и Кац улыбается.

— Редко, Аврора, очень редко.

Глава 45

Дни текут, все становится немного иным, а Каца я перестаю воспринимать врагом, желающим отнять у меня свободу. Мы часто с ним разговариваем. Я ловлю себя на том, что он умен и его приятно слушать. Кровавый всегда говорит по-существу, логичен, но больше всего мне нравится валяться с ним в одной постели.

— Иван, ты изменился.

Проговариваю, уткнувшись в плечо мужчины, который поворачивает ко мне голову, убирает прядку с моего лба и смотрит пристально.

Совсем нестрашные у него глаза, наоборот, я все время хочу смотреть в них, улавливать то, что они передают вот в такие моменты, как сейчас, когда я просто лежу в объятиях Каца и на сердце как-то спокойно.

— Я не менялся, Аврора, ты просто перестала все видеть через призму собственных сомнений и страхов.

Улыбается краем губ и опускает широкую ладонь мне на живот, щекотно становится, и я начинаю дергаться, пытаясь отстраниться.

— Живот еще совсем плоский, ты ничего не почувствуешь.