— Не нужно мне ничего, Ваня! Ничего! Слышишь?! Я не кукла, не игрушка, которой ты попользовался, а теперь делаешь одолжение и отсылаешь от себя!

Хватаю его и кричу, рыдая.

— Аврора…

— Мне ты нужен, Ваня! Чтобы живой был, чтобы бесил постоянно, и чтобы вот так в одной постели лежали и говорили обо всем. Живой ты мне нужен, потому что… потому что…

Закрываю лицо руками, отворачиваюсь и плачу. Что за жизнь у него такая, что имея все, он простого счастья себе не позволяет…

И затихаю, когда слышу глубокий голос:

— Мои родители погибли, когда я еще ребенком был, на моих глазах все случилось, в ушах крик матери предсмертный до сих пор стоит.

— Ваня, я…

— Вокруг меня смерть все время пирует, сколько я себя помню, отнимая всех, кто дорог…

— Иван, мне так жаль…

— Послушай. Я обещаю тебе, никто, ни одна тварь, пришедшая хоть из самого пекла, не сможет дотянуться до моей семьи, до тебя, до вас… Я этого не позволю.

Вскидываюсь, смотрю в такое красивое бледное лицо своего мужчины и меня оглушает его тихое признание.

— Я полюбил тебя, Рори, полюбил… хоть и думал, что для этого у меня сердца нет…

— Так выживи, Иван, ради своей семьи, ради меня, ради нашего ребенка.

Кивает, словно решение принимает, широкие брови на переносице сходятся.

— Я сделаю все и даже больше. Сдохну, в ад спущусь, но второй раз семью свою отнять никому не позволю.

Прикусываю губу, дрожу, мне больно за него, за нас, за то, что все неправильно и, наконец, меня оглушает еще одним признанием.

— В моем сейфе лежат документы. Это конфиденциально.

— И ты скажешь мне, что там?

— Да, потому что содержимое касается тебя.

— Что я должна знать?

— Ты теперь Кац, Аврора. У тебя моя фамилия.

Мои брови взлетают, а рот распахивается в удивлении прежде, чем я, наконец, выговариваю:

— Что?! Как?!

— Легко.

Мотаю головой в шоке.

— И кто я теперь тебе? Племянница? Дальняя родственница?!

Меня раздирает нервный смех, все кажется шуткой, но Иван серьезен и ответ его как пуля, пробивающая цель.

— Нет. Ты моя жена.

— Ты чертов псих!

Кричу, вырываюсь, вскакиваю и накидываю на себя тоненькую сорочку, вряд ли могу скрыть свою наготу от Ивана, но одетой легче.

— Не слышал, что иногда люди делают предложение?! Ты никогда не оставляешь выбора…"

"Все нутро выворачивается наизнанку, когда смотрю в его белесые глаза. Раньше казались пустыми, не так это. Там душа есть, чувства и боль одинокого раненого зверя. Мальчика, когда-то потерявшего все, всех, кого любил. Иван похоронил и себя вместе с близкими, выкорчевывал чувства, чтобы выжить в том пекле, в которое его забросило.

— Я не привык задавать вопросы в том случае, когда знаю, как нужно действовать.