– Может, хоть ружья в расположении оставите? Всё равно ведь обычный субботний бег, не манёвры.

– Никак не можно без ружья быть, вашблагородие. Как же это – егерь и без ружья? Да вы не переживайте за нас, сами бегите.

– Ладно, как знаешь. Рота, бежим большой егерский круг вдоль всего Обводного канала. Направляющим подпоручик Ягодкин. Держимся за ним и не отстаём. Бего-ом марш!

Сотня пар сапожных подмёток ударила по плотно набитому снегу Семёновского плаца. Учебная рота лейб-гвардии егерского полка понеслась по улице в сторону канала.

– Не растягиваемся! – донёсся крик бежавшего сбоку поручика.

 – За ружьём своим и товарища глядим, чтобы у него шомпол из цевья не выпал, чтобы снег и грязь в ствол не набились!

– Ох, братцы, опять начинается наше мучение, – шумно выдохнув, пробормотал топавший в самой середине колонны Чирков. – Кажное утро теперяча по малому кругу, а по субботам по большому, вдоль всего канала кружим. У меня эдак ноги скоро отвалятся.

– Скорее бы в эскадрон али в стрелковую роту выпустили, – вторил ему Капишников. – Там беготни поменьше будет. Вот и вспомним опять ту вольную жизнь в Польше.

Не-ет, братцы, лучше уж в походе быть, чем в этих столицах квартироваться.

– Ничего, выпуск скоро, чуток потерпеть нужно, – пробасил Шерстобитов. – Вот-вот уже эскадроны подойдут, недельки две, говорят, осталось, потом уж и рассуют всех.

– Поте-ерпим, чего же делать, – просипел Ведунов. – Одно радует в этой субботе, что вечером баня. Бок погреть надо, отшиб я его.

Четыре версты до Невского монастыря пролетели незаметно, дорога здесь была хорошо набитая, и по морозцу бежали легко. Ряды в колонне набрали удобную дистанцию, и егеря уже не мешали друг другу, как это было в самом начале.

Зевак было мало, так что за красотой строя командиры уже не гнались. Вот и деревянный мост на небольшой речушке у Шлиссельбургской дороги. Стоявший здесь караул, суетясь и поругиваясь, оттащил в сторону полосатую жердину. С этих окаянных егерей станется, замешкаешься – совсем её свернут!

– Айда с нами, дядька! – крикнул чуть было не сбивший капрала-усача Лутовой. – Согреешься!

– Я вот тебя сам согрею, охальник! – гаркнул тот вслед, грозя кулаком. – Сейчас как стрельну, будешь караул уважать! Ух, зараза!

Ещё три версты хода – и в обычный день роту заворачивали вправо, в сторону Семёновской площади.

Но сегодня день особый, субботний, и она устремилась вдоль Обводного канала дальше. К пересечению с Царскосельской дорогой все уже порядком утомились. Ряды сбились, и командиры даже перестали покрикивать на егерей. Главным сейчас было держать общий строй и бежать как все с нужной скоростью. Человек пять к этому времени уже отстали, и точки их фигур виднелись далеко позади.