Уже на грани, я лишь немного ускоряю движения, её дыхание тяжелеет ещё больше, тело выгибается мне навстречу и сотрясается в оргазме, пока я выпиваю её стоны глубоким поцелуем."

"Обнимаю крепко крепко. Улыбаюсь уткнувшись в изгиб ее шеи, наполняясь такой радостью, словно мне подарили весь мир. Такая чувствительная.

— Моя маленькая Дэниэлла… Теперь ты позволишь мне помочь тебе с ранами?

— Так ты… ты это сделал, чтобы я… — её глаза сужаются, а соблазнительные губы возмущенно приоткрываются, хватая воздух.

— Ты не представляешь как я хочу тебя, — собственный шёпот звучит хрипло, — Но не трону.

— Почему? — она тут же прикусывает язык, испуганно распахивая темно-голубые глаза, осознавая, что именно только что спросила. И я едва сдерживаю улыбку.

— Нельзя… — провожу рукой по скуле, опускаясь на шею, ниже к уже прикрытой мягким халатом груди. Она замирает. И я шепчу понизив голос:

— Мы ещё не обработали твои раны. Помнишь?

Она вспыхивает, только сейчас осознав, что я дразню её, хмурится и легко ударяет меня кулачком в плечо. Мне же не удаётся спрятать улыбку.

Подхожу к лекарскому сундучку, приготовленному на столике.

Открываю и достаю необходимое средство и кусочек марли. Беру всё это с собой на кровать. Смачиваю марлю в лекарственной жидкости и сажусь рядом с Дэниэллой. Она смущается, опускает глаза и отворачивается, чтобы полностью вытащить руку из рукава своего огромного халата.

Пока она возится подаюсь вперед, чтобы коснуться её шеи сзади легким поцелуем, напомнив, что мгновения назад она готова была идти до конца. Дэниэлла вздрагивает и замирает, словно ожидает большего. Я снова едва сдерживаю улыбку. Всё, что происходит кажется мне совершенно нереальным.

И я боюсь очнуться, осознав, что это был сон.

Дэниэлла протягивает свою руку и желание улыбаться пропадает, зато появляется желание найти и добить тех ублюдков. Всё предплечье покрывают царапины, ссадины и наливающиеся бурым синяки. Сжимаю зубы, чтобы не выругаться и не напугать её. Аккуратно промакиваю ранки, и дую на них, пытаясь хоть немного облегчить болевые ощущения. Несмотря на это, средство должно сильно жечься, я точно это знаю. Но Дэниэлла даже не пытается дернуться или начать капризничать. Зато я снова начинаю злиться, понимая, что она просто привыкла терпеть.

— Есть ещё другие ссадины, которые нужно обработать?

— Эмм… — она краснеет и снова опускает глаза.

— Дэниэлла, я серьёзно, — приходится добавить в голос суровости: — Или ты говоришь мне или я раздену тебя и осмотрю сам.

Её глаза расширяются, метая в меня искры возмущения:

— Ты не посмеешь!

— Хочешь проверить? — наклоняюсь к её лицу, она перемещает взгляд на мои губы, стараясь незаметно сглотнуть слюну. — Я тоже хочу поцеловать тебя, Дэниэлла. Безумно хочу.