Не от того, что сегодня произошло, просто… просто я чувствую, словно разочаровала его. И это оказывается гораздо больнее всех саднящих ран.

Не выдержав, я разворачиваюсь, собираясь сбежать обратно в умывальную комнату. Но его руки перехватывают меня поперек талии, заставляя прижаться к напряженному телу.

— Я ни в чем тебя не винил, Дэниэлла. Не тебя. Себя. Это полностью моя вина. Я обещал тебе безопасность.

— Только до столицы…

— Нет. Пока не убежусь, что я тебе больше не нужен, — его дыхание касается моего уха, а руки прижимают всё сильнее. — Ты не должна была уходить из отеля без меня.

— Ты не приходил и я не знала, придешь ли вообще, — Рион замирает, словно мои слова удивили его, но через несколько мгновений наклоняется ещё ближе, почти касаясь губами моего уха:

— Почему ты так подумала?

— А что я могла думать? Ты не пришел утром. И я понимаю, что по возвращении в столицу у тебя накопилось много дел. Я подумала… подумала… не важно.

— Что ты подумала, Дэниэлла? — его губы откровенно касаются кончика моего уха и это туманит мой рассудок, но не настолько, чтобы рассказать, как я думала о его возлюбленной сегодня утром и сходила с ума от ревности к той, о ком ничего не знаю.

— Не имеет значения, Рион, — я немного злюсь и цежу слова сквозь зубы. Просто мысль о неизвестной возлюбленной снова и снова иглами вонзается в моё сознание.

— Имеет! Всё имеет значение, Дэниэлла! Всё, что касается тебя. Расскажи, что ты подумала, расскажи мне. — Его губы ласкают моё ухо, заставляя балансировать на грани противоречивых чувств. Обида, ревность, желание подчиниться… Наверное я всё же схожу с ума, потому что мои губы против воли произносят:

— Я думала, ты соскучился по своей возлюбленной и захочешь провести с ней время.

Мысль о том, что я вынуждаю тебя возиться со мной…

Я теряюсь, забывая что хотела сказать, потому что слышу сдавленный стон и чувствую как его губы опускаются на мою скулу, проводя дорожку ниже. Прикрываю глаза, моё дыхание тяжелеет, а сердце кажется слишком громким. Кажется, я тону в ощущениях: крепкие руки, прохладные чувственные губы, твердое тело, на которое я буквально откидываюсь, подставляя ставшую слишком чувствительной шею. По телу от каждого касания его губ расходятся волны тепла и мурашек и начинает кружиться голова.

Тяну руку назад, чтобы запустить пальцы в его волосы, чтобы не позволить ему остановиться. И снова слышу сдавленный стон, а затем шепот:

— Дэниэлла. Моя Дэниэлла — его рука перемещается с талии к моему лицу, лаская меня самыми кончиками пальцев, заставляя желать большего.

Я разворачиваюсь в кольце его объятиях, поднимая глаза, встречаюсь с внимательным взглядом расплавленного серебра. Рион замирает, будто ожидает, что я оттолкну его.