– Сейчас я вызову клининг, вставим окна. Все будет, как новое.

Не могу на это смотреть!

Безумно жаль эту сильную женщину. Под предлогом, что надо принести мешки для мусора, ухожу в гримерку. Правда раскаленным железом жжет сердце: Максим совсем не тот, за кого я его принимала. После этого приходит осознание, я здесь лишняя. Осторожно покидаю зал, чтобы не потревожить застывшую в объятиях друг друга пару.

Пока иду вдоль дороги, ощущаю, что к каждой ноге словно привязан тяжелый груз.

Мне кажется, что я тону в зыбучих песках лжи и обмана, а заманил меня в эти топи Максим Садулав. Заставил поверить, что я ему дорога, влюбиться в фальшивую улыбку, за которой прячет каменное сердце, не знающее, что такое любовь и сострадание. Заставил… а потом безжалостно вонзил нож в спину.

Ведь он знал, как много для меня значит балет, академия…Татьяна. Как он посмел?! Смахиваю пряди волос, что бросает мне в лицо настойчивый прохладный ветерок.

А я? Тоже хороша! Повелась, как дурочка, на ухаживания этого лицемера. Но все же, прежде, чем я вынесу окончательный приговор, хочу услышать хоть какое-то оправдание от этой сволочи. Пусть скажет глядя мне в лицо, что это все его рук дело.

Выцарапаю глаза!

Те самые, которые еще вчера приводили меня в восторг. Он получил от меня, что хотел. Вот теперь мне больно за себя… Не за работу всей моей жизни, не за Татьяну, а за ту наивную девочку внутри себя, которая получила смертельное ранение. Девочку, которая незаметно для себя отдала сердце беспринципной сволочи.

Первая любовь, первые поцелуи, первая близость – все оказалось фальшью.

Руку холодит пластмассовый корпус телефона. Громкие гудки остаются без ответа. Я даже не удивлена.

Трус! Не берет трубку.

Вдруг отчетливо понимаю, что он ведь ни разу за все время не ответил ни на один мой звонок. А зачем? Много чести для такой, как я. Громкий звук мотора заставляет оглянуться. Димка.

Парень останавливается возле меня, широко расставив ноги по бокам старенького «Байка». Он снимает оранжевый шлем, привычным жестом откидывая светлую челку на бок.

- Ангелин, - щурится блондин, удивлённо пялясь на мое заплаканное лицо. – Ты че?! Что случилось? Ты почему не на занятиях?

Всхлипываю, утирая нос совсем не так, как подобает леди.

- Академию разнесли, – голос срывается. Я еле нахожу в себе силы продолжить. - Зеркала, маты, двери – все испортили.

- Да ну?! – карие глаза парня становятся размером с блюдце. - Бомжи залезли, что ли? - делает предположение блондин.

Слезы испаряются. Им на смену приходит злость.

- Какие бомжи, Дима? – срываюсь на парне. – Это Садулаев! Он хочет снести академию и построить какое-то коммерческое здание.

Димка чешет в затылке, ероша все еще примятые от шлема волосы.

- Офигеть! – губы Димки с издёвкой кривятся.