Среди всего этого хаоса замечаю беззащитно сжавшуюся в углу фигурку хрупкой блондинки.

Татьяна!

Бросаю рюкзак, и бегу к тренеру, беря ее за плечи трясущимися пальцами.

Женщина поднимает голову, и я буквально тону в боли, которая отражается в выразительных васильковых глазах.

- Теть Тань, что случилось? – мой голос дрожит и срывается. — Кто?! Кто это все сделал?!

В горле разрастается огромный ком, из-за которого я даже не могу сглотнуть слюну.

Я прекрасно знаю, что значит для Жаровой академия — это ее жизнь, ее детище! Я поворачиваю голову в сторону двери гримерки. Она еле держится на петлях, опасно накренившись набок. В памяти всплывают воспоминания о том, как я перешагиваю порог светлого просторного зала четырнадцать лет назад лет. Тогда мне едва исполнилось четыре года.

Каким он мне казался большим и великолепным! Мягкие движения рук Татьяны, добрые наставления, когда тренер помогала делать первые шаги на пуантах… А сейчас? Все это превратилось в сотни осколков, щепок и пыль.

Остались лишь воспоминания.

Сама того не осознавая, беззвучно плачу. Мне больно, невыносимо больно за моего тренера. Татьяна мне, как вторая мама!

- Лина, – нарушает тишину тренер, обращаясь ко мне каким-то глухим «мертвым» голосом. - Я всех отпустила, и ты иди, девочка, домой.

Я отрицательно качаю головой, еще крепче обнимая за дрожащие плечи. Оставить ее здесь?! Одну? Никогда!

Татьяна, не обращая внимания на мое возражение, поднимает дрожащую ладонь ко лбу. Я отклоняюсь в сторону, смахивая со щек слезы. Подушечки пальцев женщины в засохших пятнах алой крови. Должно быть, она пыталась собрать осколки стекла. В подтверждение моих мыслей, вижу возле нее небольшую кучку фрагментов разбитого зеркала.

Понимаю, что женщина делала это, не отдавая отчет своим действиям.

- Занимайся дома, не менее двух часов, – продолжает наставлять тренер, будто находясь в трансе. По потухшему взгляду блондинки понимаю, что она в шоковом состоянии. – Занятия в зале возобновятся через пару дней.

Когда Татьяна заводит светлую прядь за ухо, громко охаю. На нежной коже лица отпечаток чьих-то пальцев.

- Надо вызвать полицию! – бросаюсь к своему рюкзаку. Как всегда, когда нервничаю, все валиться из рук. Я не нахожу ничего лучше, как просто вытряхнуть все содержимое на пол.

- Нет, - разносится эхом по разрушенному залу неожиданно твердый голос Татьяны Жаровой.

Удивленно оборачиваюсь.

Татьяна, словно птица феникс, медленно и величественно поднимается на ноги, будто королева. Раздается громкий хруст… Кажется, что это звучат не осколки стекла, а ее разбитой вдребезги души. Подбородок женщины поднимается в гордом жесте, хрупкие пальцы сжимаются в кулаки.

Во мне поднимается волна уважения, заставляя трепетать каждую клеточку тела. Перехватывает дыхание.