Такие, где любимым клиентам подают кофе в маленьких чашечках, и намазанные джемом круассаны, пока продавцы ненавязчиво втюхивают тебе какую-нибудь сумочку, ценой в бюджет африканского государства. И ты ее берешь, потому что стесняешься сказать этим милым людям, что их труды напрасны. А потом стоишь посреди улицы, пытаясь осознать всю степень своего кретинизма.

– Макар, что с тобой? – встревоженно спросила Данька, когда мы навьюченные, словно караванные мулы, выпали из третьего по счету магазина. Видимо ее напугала моя перекошенная безумием физиономия. Шоппинг превращает меня в неадекватное беспозвоночное. Сегодня я еще долго вытерпел. И то, только потому, что мы покупали не тряпки, а компьютер Лехе, который от восторга даже перестал болтать без умолку, графический планшет для Данаи, упирающейся даже не как лама, а как упрямая ослица.

– Шаурма свежая была, не от нее точно эффект, – перебил Ламу Леха, прижимающий к груди коробку с компьютерной мышью, так крепко, будто боялся, что у него отнимут его сокровище.

– Все в порядке. Дальше сами. Я не вынесу одежных магазинов. Мне нужно отлучиться по делам. Проверить работу служащих в «Боярке». И, пожалуйста, купи себе сумку и обувь. Пять сумок, и десять пар обуви. Я тебя умоляю. Потому что то, что ты носишь на ногах похоже на копыта, – рявкнул я, сунул в руки растерянной ламы банковскую карточку и со спринтерской скоростью ломанулся в сторону офиса.

– Здравствуй, Генка, – рявкнул я, ввалившись в кабинет генерального менеджера сети бутиков «Боярка» Женщина, сидящая в офисном кресле, посмотрела мне в глаза и нахально закинула ноги, обутые в дорогущие туфли, на полированную столешницу.

– И тебе не хворать, о мой повелитель, – оскалила она идеально – белые зубы. – Чем мы заслужили честь вашего появления в нашей убогой юдоли печали и угарно-рабочей скорби? Или вы, о луноликий, решили на хрен уничтожить наш модный мирок, одним своим взглядом? И нам придется теперь ходить с протянутой рукой, дабы не сдохнуть с голоду? Всему коллективу в количестве полутора сотен человек. Тогда вы не луноликий а козлорогий.

– Язва, – хмыкнул я.

– Сто раз говорила тебе, Боярцев, не называй меня Генкой, – наконец соизволила подняться со своего места моя правая рука, Генриетта Альбертовна. – Чем обязана сошествию с небес великого и ужасного божества?

– Я пришел сообщить, что теперь управлять магазинами будет моя жена, – ощерился я, с удовольствием наблюдая за вытягивающейся физиономией нахальной ледяной бабы. – Я обещал ей это место, Генка.

– То есть, ты меня увольняешь?

– Хотел бы. Ты слишком наглая для наемной служащей, – мой хохот потонул в злобном рыке бабы, у которой, как я подозреваю, под юбкой спрятаны стальные тестикулы.