— О чем? — потер лоб Афанасий: он все еще обдумывал осенившую его идею. — А вот о чем… Сейчас мы с тобой раскрываем преступление, не так ли? Ну, не само преступление, а подготовку к нему, хотя какая, в общем, разница?

— И что? — спросил следователь.

— А что нам говорит наука криминалистика? А она нам говорит, что каждое преступление — это цепь из многих звеньев. А коль цепь, то хотя бы одно звено в ней должно быть ненадежным. Слабым. И вот если его найти и за него потянуть, то и цепь — это будет уже не цепь, а груда металла.

— Будем искать слабое звено в цепи? — спросил Карагашев.

— Именно так! Тем более — оно отчетливо просматривается. И это звено…

— Заключенный Осипов, — продолжил мысль Афанасия следователь.

— Вот именно! К нему-то нам и нужно приступить!

— Арестовать?

— Э, нет! — покрутил головой Лыков. — У тебя на уме одни аресты. Арестовать одного, арестовать другого… Нет, тут нужно действовать иначе. Я бы сказал — тоньше. Вот смотри, какая мысль пришла мне в голову…

* * *— Ну, и что у нас нового и неожиданного? — спросил Раздабаров у Лыкова, когда того привели обратно в барак.

— А вот ты послушай… — ответил Афанасий.

И он рассказал Раздабарову о своем разговоре с Карагашевым.

— Значит, Белов Василий Васильевич, эвакуированный инженер-путеец, одинокий, непьющий и вообще — личность, не вызывающая никаких сомнений и опасений… — в раздумье произнес Игнат, выслушав рассказ Лыкова. — И при этом лучший друг начальника лагеря Сальникова, который подозревается в убийстве лагерного оперуполномоченного. Очень даже интересно…

Раздабаров умолк и оглянулся по сторонам — не подслушивает ли кто-нибудь их разговор. Поблизости никого не было, и Раздабаров продолжил:

— Эвакуированный… Значит, прибыл откуда-то со стороны. Оттуда, где сейчас фронт. А отсюда осторожный вывод: что стоило немцам под видом эвакуированного заслать в Мариинск своего шпиона? А почему бы и нет? Очень удобно и безопасно. Сколько их сюда прибыло с начала войны? Я так думаю, тысячи. И затеряться в такой толпе проще простого. Вот они его и прислали… А что, пускай он себе здесь живет. Авось пригодится. Вот он и пригодился. Как говорится, пробил его час. Логично?

— Может, и логично, — пожал плечами Лыков. — Да вот только при чем тут Сальников?

— Ну, а что мы знаем о Сальникове? — ответил на это Игнат. — Ничего мы о нем не знаем. Кто он такой, чем дышит… А отсюда еще один логический вывод. А может, и Сальников — того?

— То есть тоже немецкий шпион? — уточнил Лыков. — Предполагать, конечно, можно все что угодно…

— Сомневаешься? — усмехнулся Раздабаров. — Представь, я тоже пока сомневаюсь. Но ведь он каким-то боком причастен к убийству оперуполномоченного и его осведомителей. И от этого никуда не денешься.