Ну, а вдруг следователи, в конце концов, поймут, что к убийству причастен сам Сальников? Ведь это же дело времени — понять такую, довольно-таки простую истину! И что тогда? Вот поэтому Сальников и торопил Осипова: не ради операции «Что делать», а большей частью ради себя самого, ради спасения собственной жизни.

Все это изрядно нервировало Сальникова, он был издерган и утомлен, а потому — какая уж тут бдительность и о каких уж тут «хвостах» думать?

…Очередная, уже невесть какая по счету встреча с Петром Петровичем и вовсе вывела Сальникова из состояния душевного равновесия. Куда только девалась показная учтивость и благодушие Петра Петровича. В разговоре с Сальниковым он был резок, зачастую эта резкость переходила в откровенную грубость.

— Вы слишком медлительны! — выговаривал Петр Петрович начальнику лагеря. — Неповоротливы и нерасторопны! Прошло столько времени, а у вас еще ничего не готово! Вы не можете назвать даже приблизительную дату восстания в лагере! У вас нет точного плана восстания! У вас не хватает сил, чтобы успешно организовать побег! А между тем от меня требуют активных действий! Немедленных активных действий, потому что время не ждет! И что я им должен отвечать? Что у меня, по вашей милости, ничего не готово? Что вы нерасторопный помощник и организатор?

— Я вам постоянно докладываю о ходе дел, — недовольно морщась, отвечал Сальников. — Дела движутся… Не так активно, как того бы хотелось, но — тем не менее. Какие ко мне претензии? Разве это моя вина, что блатные в лагере осторожничают и потребовали время на размышление?

— Да, это ваша вина! — парировал Петр Петрович. — Значит, вы сделали что-то не так. Не с той стороны подошли к блатным, не те слова им сказали, мало пообещали…

— Вы просто плохо знаете психологию этих людей, — сказал начальник лагеря. — Они очень осторожны. Как звери… Зверь никогда не выскочит из засады, если знает, что ему грозит опасность.

— А вы, стало быть, знаете их психологию? — оскалился Петр Петрович. — А тогда почему же вы их до сих пор не уговорили совершить побег?

— Они требуют выложить карты на стол, — сказал Сальников.

— То есть? — не понял Петр Петрович.

— Хотят знать, кто мы и каковы истинные цели восстания и побега. Требуют ответить, какую именно работу им придется выполнять, когда они окажутся на свободе. Иначе говоря, требуют четкого и ясного ответа. Без всяких полунамеков и недоговоренностей. И я не знаю, что им на это отвечать.

— А вам не кажется подозрительной такая их въедливость? — спросил Петр Петрович.

— Нет, не кажется, — ответил начальник лагеря. — Я же вам говорю — они как звери. Сами они, конечно, могут играть и втемную, но при этом не терпят, когда кто-то так же пытается сыграть с ними.