— Джон!

— Молчать, я сказал!

Кристина заскулила. Они могут спорить в другом месте? Пусть все уйдут! Катятся к чертям собачьим! Оставят её в покое!

Нет! Не все… пусть останется один. Любой. Лишь бы только он взял её, дал ей освобождение.

Разум предал её, как и тело. Слова, раздающиеся в комнате, перестали доходить до неё, восприниматься. Она лежала на кровати в позе эмбриона с зажатой между ног рукой и продолжала тихо поскуливать.

Сколько времени прошло, прежде чем к ней снова прикоснулись — она не знала и знать не желала.

И вновь провидение сжалилось. Хотя сжалилось ли… Кристина открыла глаза, чтобы увидеть, как над ней нависла огромная фигура Дореченцева.

Плевать…

Пусть злится…

Лишь бы взял её…

Призывно подняла бедра.

— Сука!

Слово, от которого при других обстоятельствах она пришла бы в бешенство, сейчас не произвело никакого впечатления.

Как её обзывают… кто… Всё равно. Троньте. Приласкайте. Освободите….

— Со мной не стала, а с этим… Или ты, мать твою, решила, что я удовлетворю тебя, после того, как та мразь вылизывала тебя? Да от тебя им смердит!

Гневные слова наталкивались на стену, возведенную вокруг сознания Кристины.

Она застонала.

— Пожалуйста…

— Точно — сука! Дай сюда руку!

Её бесцеремонно дернули на себя, едва не выворачивая кисть.

— Ай!

Укол.

Потом ещё один укол.

И темнота. Спасительная.

* * *Кристина боялась просыпаться. Пока осознавала лишь одно — она лежит на мягкой постели, приятно пахнущей мятой. И её тело больше не болит.

Открывать глаза не спешила. Да чего греха таить, она и дышала через раз, памятуя, в какую передрягу попала. Арман её предал — раз.

И было третье… Что-то такое, от чего её кошка в ужасе сжималась и пятилась назад.

— Хорош притворяться, открывай глаза.

До её искорёженного, воспаленного сознания сначала донесся мужской терпкий запах кедра и бергамота. Запах, обладателя которого она не с кем не спутает.

Лишь потом слова.

Мысленно пискнув, Кристина, как послушная маленькая девочка, открыла глаза.

Скорее всего, находилась она в отеле. Большая кровать, белые стены, фотографии в больших рамках. Ничего личного.

Кое-как приподнявшись на локтях, огляделась дальше.

Особо «дальше» не получилось, потому что натолкнулась на кресло, в котором сидел Семен, вальяжно закинув ногу на ногу и ожидавший её пробуждения.

Выглядел он безупречно. Светло-бежевые штаны, майка-боксерка, демонстрирующая всю его мощь и несколько тату. Усилием воли Кристина заставила себя проследовать дальше — на его теле задерживаться нельзя. Только не сейчас… Течку никто не отменял. Да, она помнила, что у неё началась течка. Помнила, что её кто-то ласкал… Нет, потом… Об этом потом.