Раскаленные до красна щипцы, по форме напоминающие нераскрытую розу вводили в женское лоно особо неподдающимся заключенным. Кто выживал — сознавались во всех преступлениях против святой инквизиции. Вот так себя Кристина и чувствовала.

Мерзко. Гадко. Не принадлежащей себе.

Было бы проще, если бы она перекинулась. Тогда, по крайней мере, она перестала бы понимать, что происходит. Инстинкты зверя заглушили бы разум.

Позволили забыться. А тут…

Кристина сделала слабую попытку открыть глаза. Тщетно. Всё в пелене.

Влажный язык скользнул далее — к раскинутым бедрам, прокладывая дорогу к пылающему лону.

Девушке было не до игр. Хотелось закричать тому, кто вошёл в комнату, чтобы он прекратил измываться над ней, и быстро сделал своё дело!

Что будет потом… не важно.

Это будет потом.

— Хорошая киса… Вкусная…

На жалкое мгновение способность думать вернулась к Кристине. И она сделала единственно верное на тот момент действие — попыталась оттолкнуть мужчину.

К сожалению, у неё ничего не получилось. Тело было слишком слабым, а мужчина — сильным.

— О! Киска хочет поиграть. Давай, я не против.

И послышался смех.

Отвратительный, вызывающий тошноту.

Даже не сам смех, а реакция организма на него показалась Кристине знакомой. И ужас понимания, кто пожаловал в её комнату-тюрьму, накрыл девушку, помогая вырваться из омута неконтролируемых инстинктов.

Между её раскинутых ног находился Григо.

Кристине удалось приподняться, опираясь локтями на матрас, и открыть глаза.

Да, она не ошиблась.

Над ней навис один из похитителей, который четко высказал свои намерения в отношения неё.

Он пришёл. Как и обещал.

От захлестнувшего отчаяния Кристине хотелось кричать, посылая его ко всем чертям собачьим.

Но вместо этого с пересохших губ сорвался жалобный всхлип, а измученное тело скрутило от очередного приступа нарастающей потребности в удовлетворении похоти, черным ядом отравляющей кровь.

— Уууу, киса, ну-ну, давай-ка ложись назад… а я уж о тебе позабочусь…

Сказал и предвкушающе усмехнулся.

Кристина ничего не могла с собой поделать… ничего…

Снова откинувшись на подушку, до крови прикусила губы и вскинула кверху распахнутые бедра. Зажмурила глаза.

Плевать…

Лишь бы пережить эти проклятые дни.

Унять жар между ног и утихомирить ломоту во всем теле.

Пережить…

А потом она выберется из пленения и обо всем забудет.

Это только тело. Просто тело.

Когда горячий язык коснулся её лона, она закричала. По крайней мере, ей так показалось. Хотя, возможно, просто громко застонала. Горло неприятно скрутило, сущий пустяк, по сравнению с другими ощущениями, терзающими её.

Тело окончательно предало девушку, разум уступил место инстинкту. Кошка внутри радостно зашипела, выгнула спину, перестав царапать человека.