Мне хотелось заботиться о нем. Любая сиделка или охранник подтвердят. А вы — вы довели его до смерти.

— Вы разговаривали с Прониной, — прошептал Денисов. — Она про вас все знает.

— А, разговоры… — Раева сделала слабый жест рукой, из пальцев посыпались листья. — Всего лишь разговоры, Боренька, вы это понимаете… — Она наклонила голову, потому что голоса раздавались все громче, подсказывали правильные фразы. — Поэтому лучший совет, который я могу вам дать, — напишите добровольное признание в том, что вы доводили Антошу до самоубийства. Много вам не дадут, я напишу самое…

Договорить ей не удалось. С хриплым взвизгом Денисов бросился на нее, повалил на лежащее рядом тело и изо всей силы сжал пальцы на тонкой змеиной шее. Гадина почти не дергалась, но он все равно делал одно судорожное усилие за другим, боясь, что она вырвется, и тогда ему уже никуда не деться. Под пальцами что-то хрустнуло, обмякло, но он знал, что это притворство. Потому что она всю жизнь притворялась как никто другой. Нет, его не проведешь! И он сжимал, сжимал пальцы, зная, что разжимать ни в коем случае нельзя.

И даже когда выскочивший на поляну охранник ударил его по голове и Денисов бесчувственным кулем повалился на бок, его цепкие пальцы все равно продолжали сжимать горло женщины, умершей уже несколько минут — а на самом деле много лет назад.

Эпилог

— Знаешь, я уверена, что Раева это сделала специально, — сказала Даша, кутаясь в плед на диване. — Все равно она не смогла бы жить дальше. Даже тогда, когда она на меня набросилась, у меня было ощущение, что меня не живой человек пытается придушить, а какая-то кукла с механизмом. Вроде бы еще движется, но завод уже закончился и она через пару минут замрет.

— М-да, — задумчиво проговорил Максим. — Столько лет питаться ненавистью и мщением, а потом обнаружить, что ненавидеть больше некого… Сейчас, после ее смерти, мне ее даже жалко. И стариков всех жалко. Что с ними-то будет?

— Я думаю, что с ними все будет хорошо, — пожала плечами Даша. — Точнее, вот как: для них ничего принципиально не изменится. Придет новый управляющий, и если он будет заботиться о них так же, как заботилась Раева, то большего и не потребуется. Все равно каждый из них живет в своем мире.

— Дашка, а как ты догадалась, что это именно Раева?

— Главное было понять, что Петр Васильевич написал не пять историй, а одну, — объяснила Даша. — А дальше очень просто: Раева сама как-то сказала мне, что ее родители погибли в катастрофе. Помнишь второй рассказ? Только Боровицкий расположил их не в хронологическом порядке. Но была еще одна подсказка, про которую я Раевой не сказала.

— Какая?

— Однажды Боровицкий рассказал мне, что много лет назад выслушал признание в соучастии в убийстве.