Намекнул, что собирается установить над Антошей опеку… взять его к себе… Вы же понимаете, что я не могла такого допустить.

— Петр Васильевич хулиганил. Он вовсе не собирался забирать у вас Ангела Ивановича, — с истерическим смешком, который не смогла сдержать, возразила Даша. — Просто хотел, чтобы вы его убили.

— Что?! — Раева так стремительно вскочила на ноги, что Даша вздрогнула и тоже встала. — Что вы сказали?!

— Боровицкий был смертельно болен. Он умирал! — побледнев, бросила ей в лицо Даша. — Ведь Петр Васильевич не сопротивлялся вам, правда? Он хотел, чтобы вы его убили. Боровицкий очень хорошо разбирался в людях и знал, что вы предпримете. Он специально доводил вас до такого решения, зная, что вы не остановитесь ни перед чем. Но перед смертью оставил мне свои рукописи. Знаете, в какой-то степени он был совершенно бессердечным человеком, потому что судьба вашего мужа его не беспокоила. Но он хотел посмеяться над вами напоследок — вот и все! Над вами, над своими детьми, над всем вашим пансионатом, в котором он поднял столько шума. Делал вид, что пишет книгу об обитателях! Приносил с собой ноутбук! Наверное, и в самом деле собирался ее писать, но, когда узнал вашу историю, понял, что она гораздо интереснее. Из нее могла бы получиться настоящая книга.

— Но он ее никогда не напишет! — выкрикнула ей в лицо управляющая.

— Он ее уже написал! Написал для себя, для меня и для вас, а потом ушел! Сделал все так, как сам захотел, понимаете?! А вы, вы были для него просто персонажем, который действовал по его указанию.

— И вы тоже! — яростно бросила Раева.

— И я тоже, — согласилась Даша. — Но я сейчас уйду из его книги. А вы останетесь в ней навсегда. Как зверь в клетке. Потому что вы и есть зверь, а пансионат — ваша клетка, из которой вы больше никуда не денетесь. Будете ходить, вспоминать, как мучили своего несчастного мужа, и жить этими воспоминаниями, как другие живут воспоминаниями о счастье!

С глухим звериным рычанием Раева бросилась на Дашу, повалила ее на землю и вцепилась в горло, но в следующую секунду закричала и разжала пальцы. Клыки собаки впились в кожу на ее шее.

— Проша, нельзя! — крикнула Даша. — Отпусти ее!

Она поднялась с земли и отряхнулась.

— Фу, Проша, — повторила она спокойно псу, который по-прежнему стоял над женщиной, поставив передние лапы ей на грудь. — Оставь ее.

Проша разжал зубы и отошел. Раева села, провела рукой по горлу, а потом, как слепая, — по лицу Ангела Ивановича.

— Ушел, ушел… — пробормотала она негромко, раскачиваясь вперед-назад. — Он от меня ушел… Как же я жить дальше буду, а? — неожиданно спросила она Дашу, подняв на нее пустые глаза. — Что же мне дальше делать?

Даша молча смотрела на Раеву.