— Огонь по среднему!

Я наклонился, ослабляя костяной бич. Седой псоголовый с рычанием подался назад, мотая головой. В этот момент громыхнули выстрелы, ударив его в грудь, а я со всей силы дёрнул Скудельницу на себя. Под вой седого псоголового, лишившегося части зубов, я крутанул освобождённый бич перед собой.

— Шаг назад! — крикнул я стрелкам, замахиваясь плетью.

Двое псоголовых рванули ко мне, чуть не растоптав седого.

Щёлк!

Скудельница превратилась в мерцающий полукруг и рубанула тварей по ногам. Попробуйте теперь укусить, гадёныши!

Вой ударил по ушам, на пол упали обрубки конечностей, а следом рухнули псоголовые, завывая и суча культями. А через секунду они умерли, и я видел, как из тел выпорхнули тёмные тени, похожие на прыгающих собак.

Седая тварь, оставшаяся в одиночестве, не стала бросаться в атаку. Подняв голову к потолку, она завыла жутким голосом.

— Чего ждёте? Огонь!

Выстрелы сбили её с ног, не причинив особого вреда. А следом и я ударил Скудельницей, стараясь перерубить её пополам. Но тварь перекатилась в сторону, изогнулась и невообразимым образом прыгнула на потолок.

Зацепившись там всеми четырьмя конечностями, будто громадное насекомое, она побежала в нашу сторону, рыча и разевая покалеченную пасть. А на лестнице уже показались пятеро псоголовых, призванных воем.

— Н-на! Собака сутулая!

Я влепил Скудельницей по потолку со всей злости, разозлённый настойчивостью твари. И несколько перестарался с силой.

Костяная плеть не стала разбирать, где живая плоть, а где мёртвая материя. И с визгом разрубила сначала псоголового, а затем и потолок от одной стены коридора до другой."

"Две половинки твари упали с высоты на пол. А затем на них полетела штукатурка, деревянные балки и какой-то мусор. В расширяющийся провал начала валиться тяжёлая деревянная мебель, опутанные паутиной шкафы, стулья без ножек и всяческий другой хлам. Кажется, над нами оказался чердак, и теперь из него сыпалось старьё. За какую-то минуту коридор оказался перегорожен завалом, за которым в бессильной злобе выли псоголовые

— Константин Платонович, — послышался голос девицы Еропкиной, — там есть другая лестница, для слуг.

Мой тёзка кивнул и указал в обратную сторону, откуда мы недавно пришли.

— Показывай дорогу, — я смотал Скудельницу, чтобы не мешала при ходьбе, — надо скорее выбраться из дома.

* * *Чтобы попасть на «чёрную» лестницу, пришлось пройти через всё левое крыло особняка. По пути наша компания постепенно увеличивалась: мы подобрали растерянного старичка, женщину в одной ночной рубашке, но с пистолетом в руке и двух детей лет пяти, мальчика и девочку. Бедняг, разбуженных шумом и не понимающих, что происходит, приходилось успокаивать и настойчиво просить идти с нами.