Взмах, и бич ударил по морде человеко-пса, бросившегося на добычу.

— Хр-р-р-у-у-у!

Костяная плеть разорвала собачью морду до кости, заставив её хозяина выть и кататься по полу. Старый скрипучий паркет заливало кровью, забрызгивало стены, но тварь не желала сдаваться. Потребовалось ещё три удара, чтобы она затихла и перестала дёргаться. Да, это вам не людей упокаивать — Скудельница оказалась не таким уж убойным оружием против слуги Павшей.

Едва пёс Гекаты перестал вздрагивать, как по особняку разлетелся многоголосый вой. Свора почувствовала смерть своего сородича и обещала отомстить за него. Похоже, надо срочно выбираться из усадьбы, пока меня не порвали на тряпочки.

— Константин Платонович, не оставляйте меня здесь! — девица схватила меня за руку и прокричала, срываясь на визг: — Они убьют меня! Убьют!

Слабые девичьи пальцы сжали мою ладонь железной хваткой. Я обернулся и заглянул в её глаза. Там стоял первородный ужас и пойманной птицей билась истерика. Пришлось спрятать Скудельницу и похлопать девицу по щеке, чтобы она пришла в себя.

— Возьмите меня с собой, пожалуйста, — она выпустила мою ладонь и обхватила себя руками за плечи, дрожа, как лист на ветру, — я не хочу умирать. Они не пощадят никого.

— Уже видела их?

Девица кивнула.

— Бабушка, когда вернулась, отобрала самых способных и стала учить их оборачиваться.

— Что?

— Это волколаки, оборотни. Они в таком виде никого не узнают и убивают без разбора. Пожалуйста, спасите меня!

Я кивнул и указал на дверь.

— Иди за мной и держись позади. Будешь подсказывать, как выйти из дома.

Как, однако, интересно получается: старуха Еропкина не была простой пешкой у Гекаты. И меня «искушала» осознанно, и личную стражу подготовила заранее из родственников. Это же надо — «замаскировать» одержимость под оборотничество! И не жалко ей было ими жертвовать? Всё-таки родная кровь. Скорее всего, ей обещали такую награду, что цена не имела особого значения.

Раздумывая на ходу, я вышел в коридор и повернул направо, к лестнице на первый этаж.

— А-а-а!

Глухой женский крик за одной из дверей вынудил остановиться, а девица опять вцепилась мне в руку.

— Это Ксения! Её голос!"

"Стряхнув пальцы девушки, я подошёл к двери и приоткрыл её. Для Ксении уже было поздно что-то делать: молодая женщина лежала на полу, раскинув руки, а над ней склонился псоголовый, чавкая и дёргая мордой, чтобы оторвать от тела куски.

Ни секунды не сомневаясь, я хлестнул тварь Скудельницей, разрубая хребет на две половины.

— Ксе… — девица за моей спиной захлебнулась плачем.

Я захлопнул дверь, не дожидаясь, пока псоголовый сдохнет. А где-то совсем рядом опять завыла стая, почуяв потерю.

— Идём, пока остальные не явились.