На смятом ложе распростёрлась мёртвая роженица, залитая кровью. Смотреть на её лицо, искажённое мукой, нет сил. Рядом с ней лежит ребёнок лет трёх с перерезанным горлом. А дальше, на грубо выточенном из камня жертвеннике, привязан мужчина. Со вскрытой грудной клеткой, в которой ещё бьётся сердце.

Тук. Тук. Тук. Ту…"

"В тот момент, когда оно замолкает, оживает младенец на руках того, чьими глазами я смотрю. Оживает и надрывно кричит, слабо дёргая крохотными ручками. Проклятое от рождения дитя, вырванное из-за грани чёрным колдовством.

Видение ушло, и меня передёрнуло от омерзения. Бессмысленный в своей жестокости ритуал всё ещё стоял перед глазами. Одна жизнь по цене трёх. Дешёво ли это, некромант?

— Думай, князь, — проскрипела старуха на постели. — Не бойся, всё сделают мои внуки — я их научила. А ты останешься чистеньким и получишь сына. Ты ведь этого хочешь, я знаю.

Искушение? Да, без сомнения. Великое искушение для любого некроманта. Формально не нарушая запрет, получить наследника по плоти и крови. Вот только я чувствовал в этом предложении скрытую опасность, словно в мягкой траве прячутся острые лезвия. Слишком уж дорогую плату предлагала Еропкина за собственную смерть. А ещё жизнь научила меня одному правилу: если не знаешь, кто за карточным столом богатый дурачок, которого собираются раздеть, — значит, этот дурачок ты сам.

Я моргнул, глядя на старуху. И почувствовал еле слышные запахи, на самой грани восприятия: свернувшейся крови, пролитого на землю вина и волчьих ягод. Очень знакомые и связанные с очень неприятными событиями за гранью.

Стоило вычленить это ощущение, как следом я «увидел» внутренним взором и другие «улики». Кровать старухи стояла на призрачном перекрёстке трёх дорог. А где-то далеко, еле слышимые, выли псы. И на звук их голосов болью отозвались запястья, прокушенные их клыками.

Геката! Обознаться невозможно. Не искушение, вовсе нет. Это была ловушка на некроманта, ловко расставленная Падшей. Знала ли Еропкина или Геката использовала её втёмную?

— Ну же! Твоё слово, князь, — простонала старуха. — Нет больше сил терпеть.

Девица встретилась со мной взглядом, тихо всхлипнула и опустила голову. Ей не хотелось рожать мёртвое дитя и умирать ради его оживления. Как старая колдунья сумела её заставить? Не уверен, что хочу знать этот секрет.

— Решайся, Константин Платонович. Больше тебе никто такого не предложит.

Вот уж точно: вряд ли Павшая будет второй раз ставить несработавший капкан. А без её «благословения» одной силой чёрных Талантов ритуал может и не сработать.

Как же хитро Геката ко мне подобралась! Через умирающую Еропкину, которую сложно заподозрить в подвохе. Зацепить ребёнком, чтобы затем повязать кровавым ритуалом.