И просила меня срочно приехать, прежде чем отдаст богу душу.

— Езжай, Костя, — поддержала её просьбу Марья Алексевна, — окажи милость умирающей.

— Не припомню, чтобы у нас были настолько близкие отношения, чтобы звать меня в такой момент.

Княгиня покачала головой.

— Как раз именно такие. Даже гадать не нужно, зачем она послала за тобой — попросит стать арбитром при передаче власти в роду. Чтобы её любимчиков не обидели. Семья у них сам знаешь какая, вот она и хочет без крови всё решить.

По зрелому размышлению я решил всё-таки съездить к умирающей. Дополнительное влияние на Еропкиных будет не лишним, а их опричники мне могут ещё пригодиться.

* * *Дороги ещё не просохли, и поездка не доставила мне удовольствия. Да и после эфирного поезда тряска в дормезе вызывала раздражение. Однако, быстро я начал привыкать к хорошему!"

"Усадьба Еропкиных в Василёво ничуть не изменилась за это время. Всё тот же огромный парк в авалонском стиле, особняк, напоминающий крепость, и въевшийся в стены запах перегара эфира. Но сейчас ко всему этому добавилась атмосфера печали и глухой тоски.

Сразу меня к умирающей не пустили. Одна из её правнучек извинилась и попросила подождать — старуха лежала без памяти в окружении лекарей. Так что я почти два дня провёл в усадьбе и наблюдал за настроем семейства. К своему удивлению обнаружил, что старуху искренне любили. А вот внутри рода отношения сложились совсем не безоблачные — наметились две группировки, явно настроенные враждебно друг к другу. Похоже, меня действительно желали видеть в роли третейского судьи, способного развести стороны без драки.

Вечером на второй день та же девица привела меня в спальню к старухе. Шторы на окнах были закрыты, и комнату освещали несколько свечей. А вот воздух оказался неожиданно свежим и пахнущим луговыми цветами. Но даже через их аромат пробивался запах лекарств и умирающей плоти. Вокруг громадной кровати толпились члены семьи со скорбными лицами, и только старуха, укрытая одеялом под подбородок, улыбалась. Будто знала секрет, как сбежать от костлявой.

— Все вон, — каркнула она, слабо взмахнув рукой, — оставьте меня с Его Светлостью.

Комната мгновенно опустела, за исключением знакомой мне девушки, оставшейся рядом со своей прародительницей.

— Садись, князь, разговор у нас будет долгий.

Она дождалась, пока я устроюсь в кресле, и спросила:

— Что, страшно выгляжу?

Смотреть на неё действительно было жутко. Жёлтая кожа обтянула кости, делая лицо похожим на череп, бескровные губы ввалились, глаза запали, больше напоминая колодцы с адским огнём на дне. А вот в эфире она выглядела совершенно по-другому: Талант светился ровным ярким светом и был полон сил. Пожалуй, даже мне магическая схватка с ней далась бы с большим трудом.