Следующие два часа они бродили по галереям Лувра в поисках других картин. Нашли еще четыре, и она улыбалась при виде каждой, словно встретила старых друзей. Роберт вдруг понял, что Гаэль даже сейчас, после многих лет брака, оставалась для него тайной… Она всегда была очень скрытной и скромной, не любила хвалиться или говорить о своих заслугах.

— Какие еще истории ты от меня утаила? — спросил он, когда они после Лувра зашли в ближайшее кафе выпить по бокалу вина.

Гаэль так много не рассказала ему — умолчала о большей части своей жизни во время войны. Она не чувствовала себя готовой к откровенности, пока после глотка вина не успокоилась.

— Моей лучшей подругой детства и юности была Ребекка. Мы были ровесницы. Она росла в еврейской семье, с двумя младшими братьями и малышкой-сестрой. Ее отец был банкиром в нашем городке, так что семья ни в чем не нуждалась. Я любила ее как сестру. Однажды их посадили в грузовик и увезли в лагерь для интернированных в двух часах езды, а потом они исчезли. Я всегда верила, что Ребекка жива и мы снова встретимся. Приехав в Париж, я немедленно отправилась в Красный Крест, и они выяснили, что вся ее семья погибла в Освенциме за два года до освобождения.

Ее голос дрогнул, и у Роберта встал в горле ком размером с кулак. Он не знал, что ответить ей, как утешить, поэтому просто обнял и прижал к себе. А Гаэль долго плакала навзрыд. Прошло больше одиннадцати лет с тех пор, когда она в последний раз видела подругу, но казалось, это было вчера. Рассказать о еврейских детях, которых спасала, у нее не хватило сил. Довольно с нее. Пусть прошлое останется в прошлом…

В отель они возвращались в полном молчании, Роберту и не нужны были слова.

Он и так знал, что его жена женщина необыкновенная, удивительно стойкая и отважная, и за это он ее и любит. Каждый день он благодарил Бога за то, что послал ему такую жену, за то, что она одарила его величайшим сокровищем, которое он обожал.

Глава 12

Доминика взрослела, но ситуация нисколько не улучшалась, скорее напротив: к ревности прибавилась злоба, едва ли не ненависть к матери.

Роберт твердил, что не только она, но и все девочки-подростки доставляют матерям немало неприятностей, но Доминика доводила все до крайности: постоянно грубила и спорила с Гаэль, вела себя омерзительно.

Гаэль несколько раз пробовала поговорить с Робертом насчет дочери в надежде, что он ее урезонит, но тот всегда находил оправдание поведению Доминики: то у нее тяжелый день, то в школе проблемы, то простуда, то голова болит, то кто-то ее расстроил… Гаэль наконец поняла всю бесплодность своих попыток заставить мужа увидеть, во что превратилась их дочь. В его глазах Доминика оставалась едва ли не божеством.