До возвращения во Францию Гаэль и не подозревала, как соскучилась по таким вот разговорам за ужином, в кругу друзей, интеллектуальным дискуссиям и политическим спорам. Люди часами не выходили из-за стола — только бы поговорить.

Угощение оказалось выше всех похвал. Женевьева подала восхитительный пастуший пирог и утку конфи, а перед этим салат с крабами.

— Как это вас уговорили заняться грандиозным проектом Андре? — с интересом спросил Гаэль Кристофер.

— Она большой знаток истории искусства и к тому же обладает добрым сердцем, — ответил за нее Андре, и Гаэль рассмеялась:

— Меня буквально захватила эта идея. В прошлом году мне посчастливилось посетить музей Ниссим де Камондо, и я была растрогана до глубины души. Такие маленькие частные музеи необходимы, чтобы люди не черствели, чтобы помнили.

Разговор зашел на другие темы, и Кристофер поинтересовался, откуда у француженки такая странная фамилия — Бартлет, и Гаэль пояснила, что была замужем за американцем.

— И вы, как женщина разумная, развелись с ним и вернулись?

Гаэль не поддержала шутку и вежливо возразила:

— Нет, я вдова."

"Кристофер, сконфузившись, уставился на нее и признался, что совершенно не умеет вести себя в обществе, поэтому никто, кроме Андре, его не приглашает в гости. Они вместе учились, так что Андре хорошо его знает и всегда прощает. Кроме того, он вечно обо всем забывает.

Гаэль от души рассмеялась: было ясно, что он несколько утрирует, описывая свои недостатки, — и невольно им залюбовалась: ярко-синие глаза, светлые волосы, высок и строен, лет сорока с небольшим.

Чтобы как-то сгладить неловкость, она спросила, есть ли у него дети. Кристофер покачал головой и, вздохнув, спокойно констатировал:

— Откуда? Я и женат-то никогда не был. Никому я не нужен.

— Что верно, то верно, — подтвердил Андре. — Он трудоголик, ему некогда: вместо женщин у него ноты.

— Ну не надо утрировать, — парировал Кристофер. — Я ведь еще не вышел в тираж.

Беседа текла легко и свободно, и он поинтересовался, чем Гаэль занималась раньше. Услышав, что она в молодости была моделью у Диора, он почему-то не удивился. Гаэль по-прежнему оставалась стройной и даже в такой простой одежде выглядела шикарной. Заинтересовавшись широким золотым браслетом на ее руке, он вдруг заметил, что она по-прежнему носит обручальное кольцо.

— Как-то странно, из моделей в хранители музея… — заметил Кристофер.

— У меня степень магистра истории искусств, — просто объяснила Гаэль.

— И она чертовски хороша во всем, за что бы ни бралась, — вступился Андре.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Кристофер.

Женевьева внесла яблочный пирог, который испекла сама, и предложила гостям кофе.

— А ваши дети?..

Гаэль вскользь упоминала о дочери, но ему хотелось знать, есть ли другие.