Ох…

Я зажмуриваюсь и затыкаю уши ладонями, чтобы не слышать этого. Дрожу так крупно, что челюсть сводит от боли.

Проходит время. Не знаю, сколько. Минут двадцать. Может, тридцать. И эта девушка возвращается.

И не смеётся уже.

Губы сведены, лицо бледное. Она идёт мелкими шагами, дрожит, сжимая полы тоненького халатика судорожно скрюченными пальцами. В угол забивается, сжимается. И вдруг… начинает плакать. Беззвучно. Просто сидит и плачет.

Я впиваюсь ногтями в кожу на предплечьях. Хочу проснуться. Просто проснуться, но понимаю, что это чёртова реальность. Моя реальность.

— Следующая, — звучит из-за двери. — Давай, Руслан, веди сюда ту целку. За ней сейчас приедут, переодеть надо.

И я понимаю, что это — я.

У меня кружится голова. Я не чувствую ног. Я не могу пошевелиться — словно прирастаю к полу. Паника рвёт грудь, но даже звука издать не могу.

— Эй! — рычит тот мужик, что притащил меня в комнату, заглядывая внутрь. — Давай на выход.

Я прижимаюсь к стене. Тело дрожит, как в лихорадке. Я не пойду. Не пойду!

Он заходит внутрь и делает шаг ко мне. Я вскрикиваю, как зверёк, зажимаю рот руками. Он приближается. Ещё шаг.

И вдруг — я слышу дикий шум.

Словно там, наверху, кто-то дверь вышибает! Или уже вышиб!

Мужик, что пытался утащить меня, напрягается и выбегает прочь из комнаты.

Мы с девчонками переглядываемся. И прислушиваемся изо всех сил.

Слышен грохот, крик. Треск стекла. Крики. Топот. Маты.

И голос. Один очень знакомый голос.

Громкий. Хриплый. Звериный.

— МАДИНА-А-А-А!

Я замираю. Не может быть. Нет, не может…

Но это он. Это он.

Это Байматов!

— Данияр! — кричу во все лёгкие внезапно прорвавшимся голосом. — Данияр!

Вскакиваю, бегу к двери, дергаю ее и вижу, как в комнате, среди кромешного ада, Данияр с двумя парнями со своего курса — Маратом и Тимуром — крушат всё, что попадается под руку."

"Марат опрокидывает стол, хватает одного из громил за шкирку, бьёт головой об стену. Тимур скидывает камеру, с размаху ударяет ногой в оборудование.

А Байматов… Байматов ищет меня глазами, отталкивая одного из охранников.

— Мадина! Где ты, Мадина?!

Я останавливаюсь, пытаюсь ответить но голос — тихий, как будто сорванный.

И все равно он замечает. Видит меня!

Секунда — и он уже рядом. Обнимает, держит за плечи.

Внимательно осматривает.

И глаза его, темные, жуткие глаза моего кошмара, сейчас полны напряжения, отчаяния и боли.

— Ты цела?! — его голос ломается. — Ты в порядке?! Скажи!

Я не могу ответить. Только киваю. Рыдаю. Прямо в его грудь утыкаюсь.

И ощущаю, как он выдыхает. Длинно, с облегчением. И обнимает меня, так крепко, так сильно!

Так, как мне сейчас нужно!

И, наверно, если бы весь мир в этот момент остановился, я бы не заметила даже.

Но мир не останавливается.

К сожалению.