— Видимо, Вселенная встряхнула все три мира, избавляясь от излишков и приводя себя в равновесие…

— Да.

— Вы никого не убили с тех пор?

— Убили. Болезнь, которая убивала нас. Мы убили ее всю.

— Вы уничтожили возбудителей черной чумы?

— Да. Потом мы учились говорить. Мы учимся все сразу. Чтобы сказать, что не хотим прыгать. Потом мы искали тебя.

— Значит, мы все останемся здесь?

— Мы тоже хотим спасти наш мир. Мы тоже эмпаты от рождения. Но, раньше была помеха понимать.

— И у нас была. Простите.

— Вы не знали. И мы не знали. Мне надо идти. Меня ждут. Искать нам планету. Здесь нет условий для размножения. Возможно, и мы сможем оставить предупреждение. Прощай. Живи долго.

— Прощайте. Будьте счастливыми — сказала она слова прощания своего нового внутреннего мира. И одно из солнц покинуло ее комнату.

В комнату вернулся Ульрих:

— Поскольку цели нашего будущего рода несколько нетривиальны, думаю, нам нужен собственный герб, — сказал он, разоблачаясь, приникая к Эрте, и пытаясь начать очередной акт воспроизведения рода спасителей миров.

— Я умею вышивать, — похвалилась она в его глаза, обнимая его, и чувствуя как ее тело загорается огнем его благородных целей.

— И что ты хочешь изобразить?

— Не знаю. А каким должен быть герб?

— Отражать дух хозяев. Возможно, какое-нибудь растение, животное или птица. И у нас должны быть свои цвета."

"— Думаю, по поводу цвета лучше всего обратиться к Кристине, лучше нее никто в этом не разбирается. А наши цвета последнее время слишком часто меняются.

— А по поводу животных, похожих на людей, к Минерве?

— О, Ульрих, нет, конечно. Это же наш герб, мы тоже должны что-нибудь придумать.

— Может, ты будешь — лев?

— Нет. Он грязный и плохо пахнет.

— Может, орел?

— Может быть, но я не уверен.

— А кем буду я?

— Драконом, — улыбнулся он.

— Почему драконом? — удивилась она, — Я слышала, что рыцарям драконов нужно убивать…

— Мне не нужно. Рыцари убивают драконов, когда спасают принцесс. Но, моя принцесса это тоже ты.

— Мне не нравится быть драконом.

— А мне не нравится быть львом.

— Тогда давай каждый решит за себя, кем ему быть? Нарисуем, и вместе решим, стоит ли делать из этого герб?

— Давай. А сейчас давай спасать мир, — потребовал он, впиваясь в ее рот поцелуем.

И они спасли его два раза. Днем они еще раз спасли мир. Они спасали мир днем и ночью…

Вечером она чувствовала, как долго он мучился размышлениями, засыпая в ее волосах. Пытаясь понять, кто он, кто они. Она тоже мучилась, пытаясь это понять. Кто же мы, — думала убийца, кто я?

А утром он подошел к столу и взял два листочка бумаги.

— Ты готова?

— Да, я решила. А ты?

— Я тоже.

Когда они закончили, она сказала:

— Показывай первый.

— Опять боишься?

— Нет. Я волнуюсь. Поэтому ты показывай первый.

Он развернул свой листок. На нем был лебедь.