Если не трудно, не мог бы ты замолвить за нас словечко?

— Конечно, не трудно! — радостно воскликнул епископ, которому, как догадываюсь, было жалко расставаться с деньгами, но и отказать мне тоже было бы нелегко. — Более того, благодаря тебе, Эд стал доверять мне во всех вопросах. Так что я твой должник. Сегодня буду у него на пиру и обязательно порекомендую тебя и твоих людей, — и спросил: — Большой у тебя отряд?

— Чуть больше турмы, тридцать восемь человек вместе со мной, — ответил я."

"— Где вы остановились? — поинтересовался он.

— В монастыре. Там дешевле, чем на постоялых дворах в пригороде, — сказал я.

— Завтра пришлю своего слугу с ответом Эда, — пообещал епископ Бернард.

Слуга прибыл рано утром. Видимо, вышел из города сразу после того, как открыли ворота. Это был молодой мужчина с длинными волосами, выбритым лицом и выпирающим брюшком, будто под туникой прятал большой арбуз, из-за чего напоминал беременную женщину. Наверное, епископ кормил своих слуг так же сытно, как ел сам. Первым делом посыльный наведался к настоятелю монастыря, которому, как позже выяснилось, передал пожелание своего хозяина не брать с нас плату за постой.

Потом сообщил мне приказ Эда Большого прибыть утром на поле возле города, где перед самым нашим приездом в Тулузу закончилась ярмарка. Там будет проходить смотр королевской дружины. Заодно и нас посмотрят.

— Даже если не все будет в порядке, вас все равно зачислят и дадут время на исправление недостатков, — предупредил слуга.

Воинов из личной дружины полководца сейчас называют букеллариями. Появились такие дружины еще в мою предыдущую эпоху. Знаю точно, что была у Флавия Аэция, причем в ней служили люди разных национальностей, порой враждующих между собой: гунны, готы, франки, герулы… Главное, чтобы воин был лучшим из лучших.

В то время их называли на греческий манер ипаспистами (щитоносцами), а командира дружины — дорифором (копьеносцем). Наверное, подразумевалось, что они щит и копье своего сеньора. Поступая на службу, клялись в верности ему и заодно императору. Позже перестали упоминать императора и получили латинское прозвище букелларий в честь белого, пшеничного сухаря с дыркой посередине, который давали только офицерам, в отличие от коричневато-серых сухарей, входивших в паек обычных солдат. Сейчас личные дружины появились у всех влиятельных лиц, включая воинственных епископов, стали чем-то типа гвардии, в которой рядовой приравнивался к офицеру обычных войск. Их часто и назначали командирами отрядов и даже армий.

Само собой, лучших на всех не хватало, поэтому набирали просто хороших воинов, а то и вовсе лишь хорошо оснащенных. По крайней мере, именно так обстояло дело в дружине Эда Большого. В ней состояло около пятисот человек.