Невесту подбирала мать. Во время родов муж должен был лежать неподалеку и тоже корчиться от боли, а потом ухаживать за ребенком, пока мать добывает пропитание. Поэтому вдовы сами решали, с кем им жить и как.

Однажды во время прогулки по городу ко мне подошла беззубая старуха и сообщила, сильно шамкая:

— Господин, одна очень красивая дама хочет познакомиться с тобой.

Я уже знал, что у астуров слово красивая — синоним слова толстая, поэтому сказал:

— Сначала должен на нее посмотреть. У меня очень оригинальный вкус.

— Посмотришь. Почему не посмотреть?! — продолжила старуха.

 — В субботу она будет в храме. Там и покажу ее. Если, конечно, придешь. Говорят, ты не ходишь в храм и даже не христианин.

Вопрос религии сейчас стоял остро. До атеизма пока не додумались, а вот за причастность к другой вере могли запросто грохнуть. Мне проблемы были не нужны.

— Крещеный я, бабка, но не люблю толпу, толчею. Бог меня услышит и из моей комнаты, — произнес я

— Это хорошо, так и передам ей! — похвалила старуха. — А то она сомневалась, стоит ли связываться? Вдруг ты маврской веры?

В субботу я пришел на утреннюю службу в храм.

Меня сразу, без требований с моей стороны, пропустили в первый ряд. Я ведь главный в городе, поэтому обязан быть на самом видном месте. Заутреню служил довольно молодой и слишком упитанный священник. Я еще подумал, что у него проблемы с обменом веществ или брюшная водянка. Священник зачитал довольно большой отрывок из библии. Я не сильно вслушивался, думал о своем, но заметил, что чаще всего употребляется фраза «Не бойся». Прямо, как девиз на российских зонах «Не верь, не бойся, не проси». Крестились все пока слева направо, а не справа налево, как будут их предки-католики.

На выходе из храма ко мне приблизилась та самая старуха и прошамкала:

— Видишь ту красавицу, что стоит у стены?"

"По астурийским меркам это была далеко не красавица, а всего лишь крепко сложенная женщина выше среднего роста. У нее были густые черные волосы, выпирающие волнистой пеной из-под черного платка, черные глаза и довольно миловидная мордашка. На вид лет двадцать. По местным меркам не молодая, потому что замуж астурки выходят в тринадцать-четырнадцать.

Значит, во второй раз может выйти замуж только за вдовца. Или просто сожительствовать с тем, кто ей нравится.

— Вижу, — ответил я и согласился, почти не соврав: — Действительно, красавица!

— Как начнет темнеть, отведу тебя к ней, — сказала старуха.

Ей даже в голову не приходило, что смогу отвергнуть предложение. Мужчины сейчас не отказываются. Это будет отличительной чертой и их потомков-испанцев, которые, как мне рассказала в двадцать первом веке одна каталонка, всегда соглашаются, а потом сачкуют.