Километров за десять на левом берегу, который был выше разлива реки во время паводка и приливов, начали попадаться деревни. Аборигены смотрели на меня слишком внимательно, поэтому на всякий случай надел кольчугу и положил под руку шлем, меч, лук и колчан. Может быть, именно это и отпугнуло желающих поживиться. Судя по деревянным домам с крышами из тростника, туникам из шерстяной ткани на аборигенах и отсутствию у них обуви, переместился я не слишком далеко. Впрочем, крестьяне до середины девятнадцатого века, а может и дольше, не захватил тот период, будут жить в таких же домах и ходить босыми.

Город не совпадал с тем описанием, которое мне дал карфагенский купец. Вместо большого, тихого и уютного поселения передо мной была мощная крепость с каменными стенами высотой метров десять со стороны суши и метров семь со стороны реки и сорока шестью башнями метра на три-пять выше, две из которых защищали гавань, огражденную деревянной стеной с воротами, рассчитанными на проход неширокой галеры. Оба акведука отсутствовали. Судя по крупным блокам в крепостных стенах, продолжили служить горожанам в другом месте и в другой ипостаси."

"Я приткнулся к берегу ниже города. Там уже были десятка три лодок: с одной большой выгружали мешки с мукой, с двух других — дневной улов рыбы, а остальные, отработав день, отдыхали, вытащенные на сушу и оставленные без весел. За ними присматривал сидевший на вытащенном на берег топляке и ухватившийся двумя руками, рясно покрытыми пигментными пятнами, за клюку, упертую в землю, старик с длинными седыми волосами, свисающими из-под шерстяного колпака, хотя день был жаркий, и длинной, библейской, седой бородой, кривой внизу слева, будто кто-то выкусил там клок. Шерстяная туника на нем была желтоватая от старости и с двумя латками на подоле, а может, и еще где. Босые ноги были так черны, что казалось, что на них носки. Старик уставился на меня так, будто увидел материализовавшуюся нечисть.

Я вытянул лодку на берег, выложил на траву котомку с барахлом, спасательный жилет, оружие и доспехи, после чего вынул весла из металлических уключин, а последние из подуключин и начал соображать, как унести сразу всё? Но сперва надо было узнать, куда нести, и договориться об охране лодки. Хотя не думаю, что ее украдут, слишком приметная.

— Где ближний постоялый двор для приличных людей? — обратился я к старику на латыни.

— А ты кто будешь? — задал он встречный вопрос на том же языке, но с акцентом, который я наблюдал у германцев, долго прослуживших в римской армии.

— Плыл из Константинополя по делу… тебе не обязательно знать, куда… и попал в шторм. Корабль начал тонуть. Пока я свои вещи собирал, все уже спустились в баркас и удрали. Мне осталась только эта лодочка.