Каждое герцогство сейчас живет обособленно, почти не торгуя с соседями, так что объединение не добавит прибыли, а вот общий враг — мавры — у них есть. Агрессивные мусульмане, против своей воли, гарант стабильности в королевстве франков, и Карлу Мартеллу не следовало бы нападать на них, только отбиваться, демонстрируя свою силу и востребованность.

Ссылка на епископа Григория навела на мысль, что нападения на мои деревни не случайны. Наверное, этот святоша решил совершить очередное богоугодное дело — отомстить за то, что я не выполнил его предыдущее богоугодное задание. Он в фаворе у герцога Гунальда, так что может нагадить отменно, поэтому надо закрыть этот вопрос, как можно быстрее.

— На обратном пути заеду в Тулузу и поговорю с епископом Григорием, — сказал я на прощанье таким тоном, будто относился с глубочайшим почтением к этому подонку.

Когда мы добрались до перекрестка, где грунтовая дорога от монастыря вливалась в мощеную Аквитанскую, я оставил там пять воинов.

— Настоятель должен отправить посыльного в Тулузу. Может, их будет несколько. Одного возьмите живым и приведите ко мне, — приказал я. — Если никого не будет сегодня, ждите до вечера, а потом возвращайтесь в деревню. Утром пришлю других.

Мы только добрались неспешно до деревни, как приехали оставленные мной воины, привезли молодого монаха. Кстати, в этом монастыре стариков не было. Видимо, настоятель подбирал молодой, здоровый коллектив, способный выдерживать продолжительные оргии, ошибся, бдения.

В отличие от настоятеля, монах врал, смущаясь, и влиятельного защитника не имел, поэтому раскололся сразу:

— Я должен был передать на словах епископу Григорию, что ты приезжал с большим отрядом и обещал убить всех, если не уберемся с твоей земли; что мы сами с таким сильным отрядом не справимся; что нужна помощь, как можно скорее.

Свидетелей нельзя было оставлять, поэтому монаха убили и закопали в лесу.

На следующее утро я отдал последние приказания старостам деревень и строителям, которые уже срезали верхушку холма и принялись за фундамент будущего замка, и отправился в путь, сказав, что поеду не домой через Тулузу, а к своему сеньору в Париж через Орлеан. Мы, действительно, медленно ехали до вечера по Аквитанской дороге в сторону Бордо, а потом быстро вернулись в темноте к перекрестку, где ответвлялась дорога на монастырь. Оставленный там дозор сообщил, что больше никто из монахов не проходил. До Тулузы оттуда почти два дня пешего пути плюс столько же обратно, так что раньше, чем через пять дней, отсутствие вестей от епископа не вызовет подозрения. Мы забрались поглубже в лес, где расположились на поляне у ручья, и подождали там два дня.

72

Первые монастыри были открытыми.