В то время, как мы вверяем им все: сердце и душу, они в любой момент могут пойти и найти себе новую жену или новую сучку для развлечений.

Сомнений больше нет — Лейсан одержима, озлоблена и, вероятно, очень опасна.

Первый инстинктивный порыв — забить тревогу, закричать, что есть сил…, но внутреннее чутье умоляет не делать спонтанных движений, не рубить с горяча. Если Лейсан представляет опасность, от нее можно ожидать чего угодно. Прямо сейчас, я ступаю по тонкому льду, который начинает трещать под моими ногами и расходится ломанными осколками. Здесь важно ступать как профессиональный сапер и не провалиться в ледяную воду.

— На западе так поступают и женщины. Лейс, послушай: не все мужчины такие…

— Они вытирают об нас ноги, используют! Очнись, Алисия. Поголовно недооценивают нас! До тебя, женский труд в стране ни во что не ставили. Он никак не оценивался. Почти все эти женщины, что трудятся в твоей редакцией, были рабынями своих отцов и мужей. Их сестер забивали камнями или сбрасывали с обрыва. Насиловали и избивали. Ты и сама была отдана Амирану против воли. Хоть кто-то спросил твоего мнения, прежде чем выдать замуж? И что в итоге? Ты использована и брошена. Заперта и оставлена. Я как никто понимаю, что ты чувствуешь, засыпая одна, — окончательно разошлась в своей агонии женщина. — Ты помогла многим из нас сейчас, но как быть тем, чья психика уже давно сломлена тиранами и узурпаторами, а душа разбита вдребезги? — морщинки между бровей Лейсан становится настолько глубокими, что она мгновенно становится старше на десять лет.

Мимолетным взглядом я нахожу среди своих бодигардов Нейтана. Мой бывший друг и возлюбленный совершает мимолетный кивок головы — с этой минуты тесный контакт между нами установлен.  Мои жесты не ускользают от соколиного взгляда обезумевшей Лейсан.

— Не смей подзывать охрану, Алиса, — с холодной улыбкой, ассистентка преодолевает расстояние, между нами.

Я отступаю назад, она неумолимо приближается, все больше оттесняя меня к обрыву. Если Лейсан захочет сбросить меня вниз, то невысокое ограждение вряд ли станет для её замысла серьезной преградой. К тому же я слышала, что психически больные люди невероятно сильны физически.

— Ты больше шагу не сделаешь с этого места, пока я тебе не позволю, — объявляет она, когда я упираюсь спиной в каменную преграду. Голос женщины становится едким, вкрадчивым. — Если, конечно, не хочешь, чтобы через три секунды от здания редакции ничего не осталось, — добавляет стерва. Мое сердце обрывается, а она тем временем демонстрирует мне дисплей своего телефона. Не нужно быть военным сапером, чтобы понять, что это снимок бомбы, заложенной в подвальные помещения небоскреба.