Наверное, по это причине я принимаю все твои взлеты и падения слишком близко к сердцу, — приложив правую ладонь к груди, она шумно выдыхает, пытаясь унять заново вспыхнувшую в груди боль. Обсидиановые глаза Лейсан искрятся от накопленных слез и напоминают ночное небо, обрамленное звездами.

Уровень внутреннего напряжения начинает спадать. Мне показалось, наверное, я уже подозреваю абсолютно всех. Это маниакальная паранойя: Лейс все время со мной, она не опасна. Мышцы шеи расслабляются несмотря на то, что шестое чувство буквально кричит мне о том, что я немедля должна спрятаться в своей спальне и ждать Мира.

— Да…я понимаю, как тебе больно думать о дочери, — вновь проникаюсь печальной историей Лейс. Не хочу даже представлять то, через что пришлось пройти молодой матери, чья дочь умерла на её руках.

— Молли — мой самый большой подарок и самая глубокая рана.

— Ты бы не хотела бы снова стать мамой? Современная медицина справится с такой задачей, — из самых светлых и добрых побуждений, аккуратно интересуюсь я.

Почему бы и нет? Лейсан еще нет и пятидесяти. По современным меркам — детородный возраст, только под наблюдением. Она категорично заявляла, что брак ей не нужен, а вот о детях всегда говорила с особой тоской.

— Нет. Не могу, — болезненно поморщившись, категорично отрезает Лейсан. — Я уже слишком привыкла быть одна. Довериться мужчине — все равно что засунуть голову в глотку голодного льва. Эти высокомерные, гордые и хищные животные — до смерти одинаковы. Они окружают себя прайдом из лучших самок, и иногда снисходят до одной из них. Бесконечно ходят по кругу. Гаремы есть у всех мужчин, будь то наложницы шейхов и первых лиц государства, развратные любовницы клерков с Уолл-Стрит или наивные дурочки, прыгающие в постель к женатому подонку, в расчете на то, что он рано или поздно выберет их. Период влюбленности и окрыленности всегда проходит, …какими бы благородными и чистоплотными эти гордые самцы не притворялись. Они не побрезгуют поиметь в своей постели новую женщину, а потом и еще одну. Им ничего не стоит оприходовать очередную жертву, забив на списанную и уже давно опробованную «старушку». В Анмаре все усложняется: попользованные девочки уже никому не нужны. Это в крови у анмарских мужчин. Если девушка не невинна — она грязная, — каждое слово Лейсан произносит с плохо сдерживаемым гневом и пренебрежением, ядовитыми каплями засоряющим молекулы воздуха. Яд и желчь буквально течет из её рта. Чувствую, как предостерегающе внутри сжимается сердце и область солнечного сплетения. Хочется убежать или оказаться в надежном укрытии, где безумные откровения Лейсан не коснутся меня.

— Прости, Алисия, я не имею в виду всех поголовно.