Меня попеременно бросает то в жар, то в холод от осознания, сколько людей могут пострадать, если я не смогу остановить свихнувшуюся Лейсан.

Внутренний ужас обрастает ядовитыми щупальцами и обхватывает ими мою грудь, живот, берет в смертельный захват шею и разум."

"— Ты уверена, что Камила задержалась в офисе, чтобы доделать отчет? — продолжает «капать» ненормальная. — Или что Рами не вернулась за оставленной на рабочем столе книгой? Я уже не говорю об остальных сотрудницах. Один короткий сигнал и большой бум разнесет там все, прекратив в горстку каменной пыли и пепла. Но мне бы очень не хотелось этого делать — меньше всего я хочу убивать таких же несчастных, как мы. Это всего лишь моя страховка, Алисия. И способ отозвать охрану. Да-да. Кроме этой несчастной кучки тупых олухов, рядом больше никого нет.

Каждая мышца в теле превращается в камень, при этом сердце стучит так, будто вот-вот выпрыгнет из груди и упадет за ограждение обрыва.

— Не живи прошлым, Лейс…мой центр примет всех женщин, которым нужна помощь, — я прилагаю весь свой внутренний резерв выдержки, чтобы сохранить внешнее спокойствие и самообладание. — Я хочу помочь … Ты можешь мне все рассказать.  Поверь, я смогу понять и никогда не осужу, как любящая дочь никогда бы не осудила мать…

Белки её глаз наливаются кровью. Приобретают оттенок сегодняшнего заката, оказавшегося пророческим знамением.

— Ты сможешь понять, только пережив то, что я! Нельзя просто взять и вырезать, как огромную раковую опухоль! Она всегда со мной, нарывает, но не убивает до конца. С первого дня, как я ступила рабыней на территорию резиденции, — дыхание Лейсан становятся тяжелее, а кожа между моих лопаток покрывается инеем.

Лейсан — та несчастная узница из комнаты для наказаний, где мне довелось провести неделю, а ей, возможно, годы... Долгие месяцы пыток и насилия. Мое сердце сжимается от воспоминаний о крошечных пинетках, страх леденит душу, и надежда на благоприятный финал катастрофически быстро тает. Кому ничего терять — тот не знает пощады.

— После смерти Молли все во мне выгорело, ничего не осталось, — безжизненным голосом продолжает Лейсан. — Ты бы не вынесла мой путь, Алисия. Никто бы не вынес. Не смей так смотреть на меня. Ты родилась в любви, росла в заботе и внимании. И у тебя этого не отнимали.

— Молли? Так ты назвала девочку, да? — ласково задаю вопрос я, хоть и знаю ответ. Она уже упоминала имя малышки. — Мне очень жаль, Лейс…, — внезапно, в голову приходит отчаянная, но спасительная мысль. Я знаю, как сообщить Нейтану об угрозе. Наш языков жестов, что мы придумали в детстве, с целью подавать друг другу знаки, даже когда рядом родители. Мне хватит пальцев одной руки.