Президент Астафьев вызывает к себе на ковер премьера Силина, тот почтительно выслушивает указания, отчитывается, дает справки…

– А вы не допускаете мысли, что так оно и есть на самом деле?

– Я вас умоляю, Анатолий Дмитриевич! Достаточно сравнить ваши позы на телеэкране, прислушаться к вашим интонациям…

– Сравнение не в мою пользу?

– Увы, – развел руками Грин. – Я уж не говорю о чисто экономической сфере, где премьер-министр и вовсе заправляет всем единолично. Кого-то кризис подкосил, а его усилил. Так всегда бывает с изначально сильными личностями. Трудности их только закаляют и заставляют лучше концентрироваться на поставленных целях.

Астафьев неспешно наполнил оба бокала на треть, сделал глоток, посмаковал непередаваемый вкус виски во рту и, глядя на огонь сквозь мокрое стекло, спросил:

– И какие же цели у Владлена Вадимовича?

– Не обогащение. Зачем оно человеку, которому негласно подчиняются такие компании, как «Газпром», «Роснефть», «Аэрофлот», «Алмаз-Антей», «Ростехнологии»…

– Власть?

– Назовем это стремлением контролировать ситуацию. Любую.

– Я, – хмыкнул Астафьев, – тоже не из тех людей, которые охотнее подчиняются чужой воле и приспосабливаются к обстоятельствам.

– Но у вас нет полноты власти, – сказал Грин, глядя ему в глаза. – Госдума не ваша, как не ваша партия «Единая Россия», которая сегодня чуть ли не ум, честь и совесть нашей эпохи. Не вы контролируете такие важнейшие посты в государстве, как председатель Центробанка, генеральный прокурор, судьи высших судов.

– Теперь сравните меня с английской королевой, и отправимся спать, – предложил Астафьев, прекрасно понимая, что если Грин позволит себе что-нибудь в этом роде, то завтра же его духу поблизости не будет.

Астафьев ошибся. Как, впрочем, часто случалось впоследствии, когда общение президента с консультантом вошло в привычку. Грин не стал сравнивать Астафьева с английской королевой. Вместо этого он сказал:

– Прежде чем пойти спать, я позволю себе напомнить вам одну древнюю мудрость. Разумный человек способен обратить свои недостатки в достоинства.

– Красивые слова, – поморщился Астафьев.

– Не согласен с вами, Анатолий Дмитриевич. У Силина есть все, чтобы считать себя сильным, и это мешает ему быть по-настоящему сильным. Вы же зачастую вынуждены проявлять слабость, но эта слабость делает вас сильным. Понимаете? – Грин склонил голову к плечу. – У вас есть стимул, которого нет у вашего предшественника. Вы мечтаете превзойти его, а он уверен в своей победе над вами. При этом Россия представляет собой того самого двуглавого орла, который изображен на нашем гербе. Двоевластие. Однако длиться ему недолго. Скоро все переменится. Уже меняется.

– В мою пользу? – не поверил ушам Астафьев.