Силин же формировал свою команду даже дольше и окружил себя верными сторонниками лишь к 2003 году. Это было уже опасно. Его в любой момент могли сковырнуть, сколько бы ни летал он в военных истребителях на потеху публики.

Слово «потеха» неприятно покоробило Астафьева, но, зная, как и для чего создаются все эти трогательные видеосюжеты, он отметил про себя правоту собеседника. И спросил, не поднимая глаз:

– Как насчет моей команды?

– В настоящий момент, – медленно произнес Грин, – у вас менее двадцати процентов назначенцев от общего числа ключевиков. Надеюсь, вы простите меня за откровенность и за этот политический жаргон?

– Почему же так вышло? – поинтересовался Астафьев, быстро покосившись на Грина.

Тот пожал плечами:

– Думаю, ответ вам и без меня известен. Позиционируя себя как преемник дорогого Владлена Вадимовича, вы с самого начала сковали себя обязательствами по рукам и ногам. Чтобы назначать своих людей, нужно было сбрасывать с шахматной доски чужие фигуры. Если бы, передав вам власть, Силин ушел на пенсию выращивать клубнику, это прошло бы безнаказанно. Но в условиях близкого взаимодействия, – Грин свел вместе два указательных пальца и слегка потер их друг о друга, – подобные действия были бы неизбежно восприняты как бунт на корабле. Вы не захотели или не сумели пойти на это.

– Вы демонстрируете завидную осведомленность, Глеб Георгиевич, – процедил Астафьев, уязвленный тем, что посторонний человек так точно угадал его главную проблему.

– Помилуйте, все это лежит на поверхности и видно невооруженным глазом. Достаточно проявить любопытство и немного смекалки, чтобы оценить ваш сегодняшний статус. – Грин растопырил пятерню. – Мне хватит пальцев на одной руке, чтобы перечислить ваших ставленников, Анатолий Дмитриевич. Бывший сокурсник Коновалов, сделанный министром юстиции… – Пальцы пятерни начали последовательно загибаться. – Сокурсник Чуйченко, попавший в помощники президента… Еще один сокурсник Николай Винниченко, направленный соблюдать ваши интересы на Урале…

– Можете не продолжать, – обронил Астафьев, решив, что все это слишком напоминает перелистывание старого альбома со студенческими фотографиями. – У вас блестящая память, Глеб Георгиевич.

– Ну не так уж сложно запомнить три-четыре фамилии, Анатолий Дмитриевич. Ведь, помимо перечисленных, остальные ваши сторонники стоят на нижних ступенях государственной пирамиды. Главу Высшего арбитражного суда в расчет не беру, поскольку, несмотря на расположение к вам, он появился еще при Силине.

– Как и вы, – заметил Астафьев.

– Как и я, – согласился Грин.