Девятьсот девяносто девять шансов из тысячи, что они отдадут свои голоса за Мирослава Корчиньского, но и это не самое страшное. Хуже всего то, что этот маленький, озлобленный на весь свет политик втянет мир в очередную холодную войну.

Много ли надо, чтобы она переросла в полноценную, горячую? Сущие пустяки. Громкие заявления официальных лиц. Отзыв дипломатов, обмен оскорбительными колкостями в ООН. Затем пара провокаций на границе или нарушение самолетами воздушного пространства соседней державы. Запуск ракеты, экстренное заседание генералов НАТО, ультиматум, совещание членов Совета безопасности России, отклонение ультиматума и пошло-поехало…

Поглощенный этими невеселыми мыслями, Астафьев не заметил, как короткий фильм подошел к концу.

– Еще раз? – спросил он.

Очень прямо сидящий на стуле Грин медленно повернул голову и так же медленно повел ею из стороны в сторону.

– Достаточно, – сказал он.

– Быстро же вы сдались, Глеб Георгиевич, – упрекнул Астафьев. – Я все же попросил бы вас присмотреться внимательнее. Нужна хоть какая-то мелочь, зацепка, которая позволит разоблачить фальсификаторов.

– Подделка видна невооруженным глазом, – произнес Грин.

– Смотря чьим глазом. Если смотреть станет очень независимый журналист очень независимой компании Си-эн-эн или Би-би-си, то он ничего подозрительного не увидит, будьте уверены. И до тех пор, пока эксперты не докажут обратное, он будет ужасаться преступлению русских варваров. И Мирослав Корчиньский будет посыпать голову пеплом, требуя отмщения.

– Ничего он посыпать не будет.

Не сразу уловивший смысл реплики, Анатолий Дмитриевич сел так, чтобы лучше видеть консультанта.

– Так. Значит, вы нашли выход.

– Мне ничего не пришлось искать, – возразил Грин. – Я обнаружил дефект сразу. Он лежит на поверхности.

– Поясните! – потребовал Астафьев.

– Вы хорошо помните реальные съемки с места трагедии?

– Слишком хорошо. Они мне снятся.

– Отлично, – поощрительно кивнул Грин. – В таком случае скажите, чем отличаются те ролики от этого? – Он указал на экран с застывшим изображением. – Сосредоточьтесь. Говорю же, ответ лежит на поверхности.

Астафьев подался вперед, посидел так некоторое время, а потом откинулся на спинку кресла с разочарованным выражением лица.

– Не вижу.

– Может быть, это даже хорошо, – задумчиво заговорил Грин. – На вашем месте, я бы не стал спешить с опровержением. Пусть пан Корчиньский запускает свой ролик в телепрокат. Пусть негодует с пеной у рта, пусть потрясает своими кулачками и топает своими ножками. Вы скажете свое слово позже. И это будет убийственный удар. Вам приходилось что-нибудь слышать о прикосновении отсроченной смерти?

Анатолий Дмитриевич неуверенно кивнул. Да, он был наслышан об этой чертовщине.