И это желание, как мне кажется, у этого поколения выражено в гораздо большей степени, чем у поколений других. Отчего это так – я не знаю, но я вижу, что это так. Это поколение маленьких «барабанщиков», только они сами боятся себе в этом признаться.

А когда что-то не ладится с настоящим, как, например, у вашего мужа, когда кажется, что шансы упущены, что кто-то преуспел в большей степени, то эти самые детские «файлы» всплывают со дна и постепенно, потихоньку, но очень упорно начинают доминировать, подчинять. То, что посеяно, приносит урожай, требуя жатвы. А когда эта жатва совершается, душевный разлад усиливается, выливаясь порой в странные, неадекватные поступки…

– В неадекватные поступки? – воскликнула Оксана.

 – Вы так это называете? Господи, я-то думала, я-то надеялась, что вы поможете Вовке как психолог, как врач, а вы… Что вы плетете? Что за чушь вы несли сейчас? «Синдром барабанщика», поколение сорокалетних… Да при чем тут какое-то поколение, какой-то чертов барабанщик, когда… Когда он, Вовка, просто патологически, чудовищно ненавидит своего брата?!

– Старшего брата?

– Да, да, да! И я это знала, догадывалась.

Я всегда это знала, слышите?! И я думала, вы сразу это поймете и поможете ему какими-нибудь вашими методами, психокоррекцией, пилюлями успокоительными, наконец. А вы… вы сами ни черта, оказывается, в этом не понимаете! Даже разобраться не сумели, что к чему!

– Но, дорогая моя, конфликт между вашим мужем и его братом Алексеем кроется в их детском соперничестве…

– Конфликт? Это ненависть, животная ненависть. Владимир ненавидит брата так, что МОЖЕТ УБИТЬ. Ненавидит за то, что Алексей его брат, что он многого достиг, что занимает такой пост, что он помогает ему, проявляет к нему участие, жалость.

Вовка его даже за это ненавидит – за помощь, за то, что он денег нам взаймы давал, за то, что о семье нашей заботится… А вы это называете каким-то «синдромом», а это же… Господи, я думала, вы поможете, – Оксана всхлипнула, – я думала, что найду его здесь сегодня, у вас…

– Оксана, что произошло?

– Вчера мы были у Алексея. Муж вел себя ужасно, оскорбил брата, меня… Уехал, я не знаю, где он, он не ночевал дома, не отвечает на мои звонки, я не знала, как смотреть в глаза Алеше, его гостям, которые вчера все это видели – весь этот наш стыд семейный, позор… Я надеялась на вас, что вы поможете, вылечите его, а вы… вы даже не поняли причины всего, даже не поняли причины!

– Оксана, куда же вы?

Она хлопнула дверью.

Деметриос откинулся на спинку кресла. Потом глубоко вздохнул…

В кабинет вошел Ермаков:

– Крикливая особа. Игорь Юрьевич, вы в порядке?

– Я? Да, все нормально. – Деметриос провел рукой по лицу. – Все, все будет хорошо, только… только вот от ненависти пилюль нет, дорогая моя…

– Что?

– Это я так.