Сеанс гипноза в его понимании был подобен физическому контакту с пациентом, акту соединения. Деметриос сидел напротив Ермакова, он не касался его и пальцем. В руке его продолжало вращаться маленькое серебряное солнце, но в нем уже не было надобности. Внезапно он ощутил жар, прилив крови – сопротивление нарастало, и он должен был его преодолеть. Профиль Ермакова был виден ему на фоне кресла. Не касаясь физически, Деметриос прикоснулся к нему мысленно: вот так – ладонь на лоб, по щеке, ощущая каждую складку… какая у него кожа… уголки губ, подбородок… висок с бьющейся тонкой жилкой…

– Опишите.

Я хочу быть там с вами.

– Я давно там не был. Окна… большие окна на реку… Зал… зеленые стены, мраморный пол, колонны, скамьи черной кожи – можно сидеть, смотреть на реку… ждать…

– Чего ждать?

– Вызова.

Деметриос ощутил какой-то внутренний толчок. И потом все как-то разгладилось, и не было уже той упругой встречной волны. Он преодолел его, сломал, подчинил. И теперь можно было приступать к главному. Он помнил, где и при каких обстоятельствах встретился с Ермаковым. Тот музейный зал, заполненный римскими статуями, голый император в виде бога Марса, бронзовые павлины, мраморный Антиной – любовник, утонувший или утопленный в Ниле… Ермаков упомянул зеленые стены, мраморный пол, колонны – чем не римский дизайн…

– А теперь опишите мне место, которое не хотите, боитесь вспоминать.

– Берег реки, – голос Ермакова звучал глухо.

– Вы были в Египте? Ездили туда? – спросил Деметриос. Ему казалось: он на правильном пути. Странный припадок произошел с Ермаковым тогда, когда там, на выставке, экскурсовод начала повествовать о том, как императорский гей Антиной был утоплен в Ниле.

– Я ездил в Египет.

– Вы тонули?

– Нет.

– Вас пытались утопить?

– Да.

– Вас хотели убить?

– Да.

– В Египте, на Ниле?

– Нет. Маленькая речка, совсем маленькая речка, наш лагерь был на берегу.

– Какой лагерь?

– Детский. Мать меня отправила на лето. У нее появился мужчина, и я мешал им… я мешал… Я был там один, совсем один, и некому было меня защитить.

– Сколько вам было лет тогда? – спросил Деметриос обескураженно: неужели и эта его «теория», как и теория «барабанщика», лопнула как мыльный пузырь?

– Двенадцать.

Я был один там. А их было четверо, все старшие. Они всегда ходили вместе, группой. Они встретили меня после отбоя на берегу. Я не знал тогда, ничего еще не знал, я не был слабым, но их было четверо. Если бы они только избили меня…

– Что они сделали?

– Сшибли меня с ног, поставили на колени. Двое держали меня, а один… он расстегнул свой ремень, спустил брюки и… Я не хотел, я бился с ними, дрался. Они схватили меня, потащили в воду и начали топить, вытаскивали из воды за волосы и снова топили, пока я не сдался им.