Странная черта нашего национального характера, Женя, вы не замечали? Вот что такое семья, род, клан – ну, скажем, на Востоке, на Кавказе? Это монолит, броня, и в этом сила кроется, великая сила, фактор выживаемости, инстинкт самосохранения вида. А тут, надо же… Ненавидит брата даже за то, что тот ему помогает! И чем больше помогает, видимо, тем больше его за это ненавидит. За то, что тот имеет возможность помогать… Вот такие братские узы, оказывается, родственные отношения, а я-то дурак… Теорию, дурак, начал выводить, теорию целого поколения. Слушайте, Женя, чем нам с вами время тратить, может, мне стоит и с вашей женой потолковать? Может, что-то сразу прояснится и без этих утомительных сеансов?

– Разговаривайте со мной, – сказал Ермаков.

Деметриос смерил его взглядом."

"– С вами так с вами. Садитесь, – сказал он. – Мне тут в голову одна идея пришла. Можем попробовать, если не испугаетесь.

– Что попробовать?

– Гипноз.

– А что это даст?

– В состоянии гипноза то, что скрыто в подсознании, выходит наружу. Даже то, что надежно прячешь от самого себя, боясь вспоминать.

– Я не верю в гипноз.

– А в пришельцев вы верите?

Ермаков усмехнулся.

– Ладно, валяйте, это даже забавно. А как же вы будете меня гипнотизировать?

Деметриос встал. Он не хотел признаться, но обвинения Оксаны Жуковской задели его больнее, чем он мог себе представить. Кажется, с ее мужем, этим психом, он крупно ошибся, не учел чего-то самого главного. Статус-кво должен быть восстановлен – пусть и не в случае с Жуковским, а с Ермаковым. Гипноз мог дать быстрый результат, хотя в собственных способностях гипнотизера Деметриос и не был очень уверен. Но досада, обида, уязвленное самолюбие подстегивали к профессиональному реваншу.

– Сложного ничего нет. – Деметриос достал из ящика небольшой предмет: круглую серебряную пластинку на цепочке. И одновременно включил спрятанный в ящике диктофон. Сеанс должен быть записан на пленку, таково правило. – Сядьте, расслабьтесь. Смотрите вот сюда.

Ермаков с интересом глянул на пластинку. В руках Деметриоса она медленно вращалась, сияя.

Мерцающий диск…

Прошло восемь минут. Взгляд Ермакова по-прежнему был устремлен на то, что вращалось, кружилось, сияло, сияло…

– Женя, вы слышите меня?

– Да, – голос Ермакова был спокоен и тих.

– Где вы сейчас?

– Здесь.

– Вы водите машину?

– Да.

– Вы разбираетесь в палеонтологии?

– Нет.

– Сколько будет семью семь?

– Сорок… сорок девять.

– Как часто вы спите с женой?

– Всегда, когда она меня хочет.

– Есть место, где вам было хорошо, где вы чувствовали себя спокойно и защищенно?

– Есть.

– Опишите его.

Внезапно Деметриос почувствовал легкое сопротивление. Его как будто не хотели пускать туда. Куда – он не знал. Он преодолел сопротивление, приблизился.