Как глубоко проросло сквозь взрослую желчную натуру Жуковского то, что было посеяно в далеком детстве – отсутствие родительской любви, соперничество с братом, жажда сравняться с ним, превзойти его и как следствие – горячее желание совершить некий поступок. Мальчишеская тяга к геройству? Деметриос напрямую связывал для себя этот самый «синдром барабанщика» (так он окрестил то, что наблюдал у Жуковского) с нынешней эмоциональной неудовлетворенностью своего пациента. Ему казалось, что он уже ПОЧТИ ПОНИМАЕТ его проблему, для окончательного анализа надо совсем немного – несколько сеансов, бесед.

Но на этот совместный сеанс Владимир Жуковский не приехал. Не явился и Гай.

Когда время «джентльменского» ожидания истекло, Деметриос вышел в приемную. Вид Евгения Ермакова выражал скуку.

– Больше никого нет, Игорь Юрьевич, – сказал он. – Что, все отменяется на сегодня?

Деметриос колебался – может, и правда отменить все?

– Не будем ничего отменять, вы же приехали, Женя, – он наконец принял решение. – Я не понимаю… Мы же в прошлый раз договорились. Никто из них не звонил, не отказывался. Ну-ка, я сейчас им позвоню сам.

Деметриос взялся за телефон, но позвонить не успел. Раздался звонок снизу.

– Ну вот и они, просто опоздали. – Деметриос нажал «входную» кнопку на столе секретарши.

Торопливые шаги по лестнице, дверь приемной распахнулась. И Деметриос увидел жену Жуковского Оксану.

– Вы? Добрый день, а… а где же Владимир?

– Он не у вас? – Оксана задыхалась: лестница, видно, далась ей нелегко.

– Нет, мы его ждем.

– Можно мне поговорить с вами, доктор, – она оглянулась на Ермакова, – наедине?

Деметриос пригласил ее в кабинет.

– Игорь Юрьевич, я не знаю, что происходит, объясните мне, как врач, как психолог – что с моим мужем? Он душевнобольной? – выпалила Оксана.

– Ну, дорогая моя, с чего вы это взяли.

– Но он ведет себя чудовищно, он… он так изменился, я просто не узнаю его в последнее время.

– Успокойтесь, ваш муж совершенно нормальный. – Деметриос, видя ее состояние, сразу же взял с ней тот добродушный успокаивающий тон, каким асы психоанализа разговаривают с нервными пациентами. – Просто у него сейчас трудный период в жизни. Так совпало, и никто в этом не виноват, в том числе и вы, и ваш брак.

– Объясните же мне, прошу вас.

– Видите ли, дорогая моя, – Деметриос прошелся по кабинету, – мы провели с вашим мужем несколько сеансов. Ваш муж – типичный представитель своего поколения. А чтобы понять Владимира, надо понять это поколение в целом, в разрезе, так сказать, общей проблемы. Вашему мужу сорок два года. Дело не только в пресловутом кризисе среднего возраста. Дело еще и в том диссонансе, который испытывает сейчас все поколение нынешних сорокалетних.