Антония не надела на бал жемчуг, и ее шея и кремовая кожа над глубоким декольте остались соблазнительно неприкрытыми. Даже не украшенные никакими драгоценностями, они привлекали больше взглядов, чем бриллианты леди Дарси-д'Лайсл. В мягкой округлости ее грудей чувствовалась нетронутая невинность, останавливающая нескромные комментарии мужчин.

Филипп беспокойно шевельнулся в кресле. Антония моргнула.

– Что случилось?

Филипп медленно поднял бровь.

– Я уже готов признать, что женщинам с вашими данными следует запретить показываться на публике без драгоценностей.

Его глаза переместились ниже, и Антония безошибочно поняла смысл сказанных слов. Кожа ее запылала огнем.

– Вот как? – Решив не выдавать своего смятения, она как можно спокойнее отпила молоко.

– Несомненно. – Он решительно поставил свой бокал, встал и подошел к столу. Секундой позже, когда он обернулся, в его руках была бархатная коробочка.

Поставив бокал на столик, Антония перевела широко распахнутые глаза с коробочки на его лицо:

– Что?..

– Подойдите, встаньте перед зеркалом. – Он за руку поднял ее с кресла.

Сильно взволнованная, Антония выполнила его просьбу.

– Чур, не подсматривать, – велел он, когда она попыталась заглянуть через плечо. В следующий миг он отбросил коробочку на кушетку и поднял над ее головой руки, в которых сверкала нитка драгоценных камней.

Антония взглянула – и у нее перехватило дыхание.

– Изумруды от Эспри! А я все гадала, кто же их купил, – пораженно прошептала она.

– Это был я. – Филипп опустил ожерелье ей на шею и нагнулся, чтобы застегнуть замочек. – Они просто созданы для вас – только вам и надлежит их носить.

Не отрывая глаз от отражения в зеркале, Антония поднесла пальцы к камням:

– Я… даже не нахожу слов.

 – Она поймала в зеркале взгляд Филиппа, и ее улыбка невольно увяла. – Филипп, я не могу его носить. Пока что."

"– Знаю. – Он положил руки ей на плечи и нежно сжал их. – Храните их у себя, пока не вернемся в усадьбу. Вы наденете изумруды на бал, который мы дадим в честь нашей свадьбы. Это мой вам подарок к главному событию в нашей жизни.

Антония еще мгновение смотрела на отражение его глаз в зеркале, потом решительно повернулась:

– Спасибо. – Обвив руками его шею, она встала на цыпочки и прильнула губами к его губам.

Филипп колебался лишь долю секунды, потом обхватил ее затянутую в шелк талию и мягко привлек к себе. Одно чудесное мгновение он упивался свежестью ее неискушенных ласк, но желание уже властно овладевало им, он раскрыл ей губы в поцелуе, жаждая вкусить ее сладость. Антония незамедлительно откликнулась на поцелуй, пылко и соблазнительно.

Она отдалась в его власть, и, как обычно, ее подхватила жаркая волна и унесла за пределы вселенной.