Антония снова посмотрела из-под ресниц на его неподвижную фигуру напротив. Ей представлялось, что для мужчины с его репутацией другие женщины и дамы должны были оставаться более предпочтительной компанией.

Может быть, он исправляется? Интересно, каково это – убедиться, что именно она способствовала произошедшим в нем переменам?

В душе Антонии пробудилась надежда. Однако она расправила плечи и решительно подавила ее. Это не входило в заключенную между ними сделку и не являлось частью общепринятого в свете брака. Это вообще, признаться, никак ее не касалось.

Какая-то часть ее язвительно смеялась, но Антония не обратила на это внимания. Ее цель – она еще раз строго напомнила себе – стать идеальной супругой, не создающей мужу излишних трудностей за пределами подведомственной ей сферы.

Твердо сосредоточившись на этой мысли, она вошла в холл Рутвен-Хаус. Еенриетта и Джеффри уже стояли на лестнице, поглощенные беседой. Улыбнувшись Каррингу, Антония скользнула в библиотеку.

Устроившись в своем обычном кресле, Антония обратила взгляд на кушетку напротив камина. Она появилась здесь с неделю назад, и с тех пор каждую ночь Филипп увлекал ее туда, а потом и в свои объятия.

Сурово оборвав воспоминания, она напомнила себе, что нет ничего примечательного в поцелуях помолвленной пары.

Золотисто-зеленые глаза Антонии потемнели от захлестнувшего желания, она затрепетала.

Филипп замешкался в дверях – Антония слышала, как он разговаривает с Каррингом. Потом он шагнул в комнату и встретился с ней глазами.

– А вы прекрасно освоились в обществе! Я всегда знал, что вы способная ученица. – Изящно склонившись, он поворошил поленья в камине.

В бликах пламени его каштановые волосы приобрели бронзовый оттенок, каждый локон заблестел словно глянцевый.

Антония с безмятежной улыбкой откинулась в кресле.

– Ведь у меня был замечательный учитель, разве не так? Сомневаюсь, что в одиночку смогла бы так храбро выступить против драконов.

Филипп распрямился и приподнял одну бровь.

– Вы мне льстите, моя дорогая.

Стук в дверь возвестил о приходе Карринга со стаканом молока. Антония с улыбкой взяла его. Карринг налил Филиппу его бренди и вышел, оставив их наслаждаться напитками.

С присущей ему грацией Филипп опустился в кресло у камина. Наступила тишина. Антония с удовольствием чувствовала, как теплое молоко изгоняет напряжение, сковавшее плечи. Покой медленно окутывал ее. Она смежила веки.

Филипп, задумчиво покачивая бокал в руке, неторопливо разглядывал ее. Его глаза скользили по ее обнаженным плечам, по тяжелым складкам роскошного вечернего платья, сшитого из бледно-зеленого шелка – кстати сказать, всего несколько часов назад оно заставило многих женщин тоже позеленеть.