Ее светлость была не единственной, кто с любопытством на них поглядывал. Усаживаясь в экипаж, Филипп только пожал плечами. Через пару недель или даже раньше они вернутся в поместье, и пристальное внимание общества перестанет иметь значение. По крайней мере, ему не нужно будет помнить о нем всякий раз, когда решит просто улыбнуться Антонии. Эта перспектива день ото дня становилась все заманчивее.

Скрывшись в полумраке кареты, он с облегчением откинулся на сиденье.

Антонию, сидевшую напротив, тоже укрывала темнота. Как и Филипп, она была погружена в свои мысли.

Девушка также испытывала гордость и удовлетворение. Теперь она знала, как вести себя в качестве его жены в глазах общества. Она предстала на суд самой придирчивой хозяйки высшего света и не допустила ни единой оплошности. Больше не нужно бояться сделать неверный шаг – она уже не подведет Филиппа.

Под его руководством ее знания, понятливость, чуткость многократно возросли.

Она остановила взгляд на его лице, украдкой оглядела всю его полускрытую темнотой фигуру, такую массивную и вместе с тем элегантную. Ее внимание привлекла бриллиантовая булавка в его галстуке, мерцавшая в тусклом свете звезд.

Теперь Антония не сомневалась, что сумеет стать ему идеальной супругой – именно такой, какую он хотел, в какой нуждался и какую, без всяких сомнений, заслуживал. Она постоянно чувствовала его поддержку. В каждом его слове и поступке проявлялось его чуткое внимание, не переходившее границ приличий.

По крайней мере, на публике.

Глаза ее задержались на бриллиантовой булавке…

Его поведение наедине не вписывалось в ее представление о традиционных отношениях между супругами в свете.

До тех пор пока она не признала существование такой очень приятной вещи, как страсть. Раньше она не ведала ни о чем подобном, но отныне именно страсть овладевала ею всякий раз, как они оставались наедине. Антония наконец-то признала, что это было неотъемлемой частью их отношений – ведь она, в конце концов, уже не была больше девочкой, а стала взрослой чувственной женщиной.

При этой мысли по ее спине легко пробежали мурашки. Она резко выпрямилась и перевела взгляд на проплывающий за окном городской пейзаж."

"Несмотря на то что ей временами внезапно делалось трудно дышать и сердце начинало биться часто-часто, Антония не была столь наивна, чтобы путать любовь и страсть.

Слова Филиппа, сказанные три дня назад в парке, непринужденные и откровенные, неожиданные, позволяли заглянуть в будущее. Но даже самые пылкие молодые барышни – например, Катриона – не приняли бы его признание за настоящее объяснение в любви. Филипп просто подтвердил, что испытывает к ней симпатию и ему приятно быть в ее обществе.

Это ее несколько удивило.