Что она говорила? Что делала? – О боже! – Антония в замешательстве зажмурилась, пробормотала жалобно: – Мне ужасно жаль, Филипп.

Озадаченный Филипп уткнулся носом ей в ухо.

– Почему жаль? – Он склонил голову и прижался губами к пульсирующей жилке на ее шее. – Из нас двоих скорее я должен просить прощения. – Он перевел глаза на свою руку, лежавшую на ее груди. – Но я не стану этого делать. Говорю сразу, чтобы вы не ждали.

Антония резко вдохнула, когда Филипп с раскрытыми губами склонился к ее груди…

– Филипп! – Глаза Антонии снова широко распахнулись, на этот раз еще от большего потрясения.

Воздух так и остался в легких, пальцы запутались в его волосах, а Филипп продолжал свои возмутительные ласки. Внезапно Антония обрадовалась, что лежит на кушетке – если бы они стояли, она непременно лишилась бы чувств. Ее мысли закружились в стремительном водовороте, а его губы, язык все продолжали свою ненасытную игру.

– Боже правый!

Почувствовав, как дрогнул ее голос, Филипп отстранился с довольным смешком:

– Не надо так пугаться. – Увидев, как бурно вздымается ее обнаженная грудь, он испытал чисто мужское удовлетворение и заглянул в ее затуманенные глаза.

 – Ведь мы скоро поженимся. И тогда станем часто этим заниматься.

Филипп ощутил, как Антонию сотрясла дрожь. Он вопросительно посмотрел ей в глаза и увидел в золотисто-зеленых глубинах странное выражение.

Он нахмурился:

– Что с вами?"

"Она не ответила. Глаза ее подернулись дымкой, потому что в этот момент его пальцы неосознанно погладили розовый сосок, неудержимо привлекавший его внимание. Он заставил пальцы остановиться, но так и не смог убрать руку с мягкой округлости груди. Наклонившись, он поцеловал девушку в висок.

– Вы же доверяете мне, не так ли? Ответьте же.

Медленно подняв на него взгляд, Антония моргнула. Раскрыла губы и, прежде чем заговорить, провела по ним языком. Пока ситуация не вышла полностью из-под контроля, требовалось объясниться.

– Я… дело в том… – Она с усилием вздохнула. – Когда вы страстно целуете меня… – Она густо покраснела и замолчала. Филипп почувствовал, как ее кожа под его пальцами стала горячей, но, приложив огромное усилие, не сдвинул их с места. Антония проглотила слюну, постаралась придать голосу твердость.

 – Когда вы трогаете меня… – Ее рука с трепетом коснулась его руки, она потупилась, потом резко вскинула глаза и прерывисто втянула воздух. – Я не могу себя контролировать, – выпалила она. – Я чувствую себя… – глаза ее потемнели, поймали его взгляд, она снова облизала губы, – очень распущенной женщиной.

Желание пронзило Филиппа, и он с усилием загнал его в клетку. Прежде чем он успел ответить, Антония заговорила снова, глядя ему в глаза:

– Такое неподобающее поведение вызовет в вас отвращение.