В этом был талант Адрианы. Она была профайлером. Очень хороший профайлер. Все не обращали на нее внимания, думая, что она просто моя личная горничная. Тем не менее, я держала Адриану рядом, потому что она была моей второй парой глаз. Она смотрела на людей, как на открытую книгу, и могла собирать информацию, потому что ее никто не замечал. Она не была поклонницей крови или насилия, и я бы не стала заставлять ее быть такой. Она часто доказывала свою значимость в такие моменты, как этот.

— Значит, ты считаешь, что я должна ему доверять.

— Только вам решать, мэм. Вы лучше разбираетесь в людях, чем я.

Я думаю, он хочет, чтобы вы заботились о нем так же сильно, как его мать заботится о его отце. Мне кажется, что он не собирается причинить вам вред — пока. Но он все равно Каллахан, а ирландцы хитры. Он станет вашим мужем, и вы не съеживаетесь при мысли об этом, мэм.

Она была права, и я не знала, как это воспринять.

— Это были долгие три дня, — я вздохнула, вставая и позволяя своему халату упасть. Она кивнула, схватив мое платье и придерживая его, чтобы я могла в него влезть.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказала Коралина, сияя, когда она, Оливия и Эвелин вошли.

Оливия выглядела кислой, и я бы не удивилась, если бы она догадалась, что это я проделала дырку в руке ее мужа.

— Оно очень простое, — сказала Оливия, поглаживая татуировку на своем запястье, оглядывая мое платье с ног до головы. Если бы я не была во всем белом и не собиралась войти в дом Божий, я бы проломила ей голову.

— Некоторым людям приходится стараться больше, чем другим. Другие могут сделать простой наряд элегантным.

— Согласна, — сказала Эвелин. Очевидно, мы с ней пришли к новому соглашению.

— Вы отдали ей браслет? — спросила Коралина, хотя Эвелин уже подошла к столу, чтобы взять маленькую коробочку.

Она открыла ее, и мои глаза слегка расширились. Винтажный браслет, весь из жемчуга, и подвеска с вделанной в нее буквой «К». Они должно быть, по крайней мере, относились к началу 1900-х годов.

— Что-то старое. Все женщины семьи Каллахан одевают его во время своей свадьбы. Это был подарок жене первого Босса, — она улыбнулась и надела его мне на запястье.

— Спасибо, — ответила я, и впервые меня осенило. Сегодня я выйду замуж.

— Нам нужно идти.

Седрик ждет, — сказала Оливия, нахмурившись и явно разозлившись из-за того, что этот момент происходил со всеми, кроме нее. Сука.

— Седрик? — спросила я ее. — Почему Седрик ждет? Где мой отец?

ЛИАМ

— Так что же произошло на лодке, Барашек? — спросил меня Нил в миллиардный раз, пока мы ждали в соборе Святого Петра.

— Не лезь не в свое гребаное дело. И если ты еще раз назовешь меня Барашком, Нил, я убью тебя, а потом похороню под церковью.

Он ухмыльнулся.

— Ты взволнован. Ты даже не описал, как ты убьешь меня.