Мне показалось, что из-за меня, но по сути — просто нашёл ебанный повод слиться.

Мать готовила салаты и утку, звонила по номеру и натыкалась на автоматический голос оператора. Периодически давила и на меня, чтобы поехал помириться.

Ну ок. Мне не влом.

Я чудом узнал местонахождение от отцовской помощницы (к слову — уже бывшей). Добрался сквозь нечищеные дороги. Охуел. Захотел развидеть то, что увидел, но так и не смог.

За рёбрами бушевал такой Армагеддон, что впору было убивать. Яро и безжалостно. Сначала Дашку, затем отца, а напоследок и его шлюху. Почему первой подругу сестры — я так до сих пор и не осознал.

Видимо, потому что ещё ни разу в жизни настолько не ошибался в людях.

Разминаю ладонью шею, выныривая из воспоминаний.

Входная дверь дома открывается. Дашу все рады видеть, а я по-прежнему считаю, что ей здесь не место. В башке полный диссонанс.

— Чёрного шоколада не было, но думаю, и молочный подойдёт.

Мать дружелюбно кивает, пропуская гостью внутрь.

— Конечно. Проходи, милая. Яна уже на кухне.

Увидев меня у ворот, родительница быстро обувается и спускается по ступеням. Лучезарно улыбаясь и расцветая, отчего я чувствую себя ещё большим подонком, потому что не просто покрываю отца, но и сам активно включаюсь в игру на том поле, где играть не стоит.

— Мир, надеюсь, ты останешься с нами на ужин? Я была бы счастлива.

В голосе такая надежда и мольба, что я в два счёта сдаюсь, не желая расстраивать хоть в чём-то единственного человека, который априори принимает и любит меня любым.

— Да, только с Ильей распетляю.

Ракитянский появляется на горизонте спустя десять минут. Зрачки по пять копеек, взгляд шальной.

— Ну что?

Спрыгивает с байка с дрожащими руками и влажными ладонями.

Обоссался ли — уже не проверяю.

— Огнище, Мир! Только это… У меня пока бабла нет — смогу заплатить через две недели.

Притушенный гнев вспыхивает по нарастающей.

Забираю японца, тяну к гаражу. Вслух проклинаю Илью за проебанные три часа времени.

— Когда будут — тогда и являйся.

За спиной раздается возня.

— Мир, наши сегодня в «Бункере» собираются. Ты будешь?

— Нет.

— Анька расстроится.

Тихо усмехаюсь.

— Можешь утешить.

— К ней и на кривой козе не подъедешь. Да и ты вроде как её парень — нехорошо.

— Я ничейный. И сегодня правда не смогу — у нас ужин.

Семейный. Всё, давай.

— Подруга Янки — тоже входит в число вашей семьи?

— Естественно.

— Тогда у меня для тебя плохие новости. Инцест запрещён и осуждается общественной моралью.

Показываю средний палец, закрываю гараж.

Потный и грязный возвращаюсь в дом, слыша девичьи голоса и улавливая какой-то нереально съедобный запах.

Глава 29

***

Наспех приняв душ и переодевшись в чистую одежду, не пахнущую потом и маслом, в каком-то странно-приподнятом настроении спускаюсь на первый этаж.