Гасит лёгкую невинную улыбку. А у меня сердце кубарем летит вниз, и дыхалку чем-то тяжёлым сплющивает.

Ни на что особо не надеясь, тихо прошу:

— Оближи.

Щёки покрываются заметным розовым румянцем, зрачки бегают из стороны в сторону. На Янку, на маму. Обратно.

На нас от них ноль внимания. Куда интереснее обсудить, как я живу. И кого вожу в гости. В женском воображении — ко мне ходят пачками, а по факту — пока никто. Кроме одной.

Быстро встав на носочки, Даша тянется к моим губам и вытирает шоколад указательным пальцем. Медлит, приоткрывает свои губы, после чего необыкновенно чувственно делает то, что попросил — облизывает.

Спонтанное представление длится от силы секунд десять, но мне с лихвой хватает, чтобы позволить разгулявшейся фантазии забраться в самые дебри.

Стремительный жар несётся по венам и устремляется к паху. Кислород на нуле, а возникшие вдруг ассоциации заставляют пульс зачастить сверх меры и прорезать виски.

— Что? — шепчет, смутившись.

Тряхнув головой, натыкаюсь на застывшего в арке отца. Лицо недовольное и перекошенное, фокус чётко на мне. Вообще-то он по жизни такой, но сейчас отчего-то кажется — спалил.

Стискиваю челюсти, выгибаю бровь. Мол: в чём дело?

Вижу мерзкую ухмылку и отзеркаливаю такую же в ответ.

Клянусь, до определённого возраста я был точно уверен в том, что мы с ним не родня по крови, и даже предлагал матери провести экспертизу, но не для того, чтобы кого-то этим разоблачить или ткнуть, а чисто для себя. Убедиться, выдохнуть. Возможно, смириться и остыть.

Порой необоснованные претензии и требования вызывали сначала ступор, а затем и протест. С годами понял одну ужасающую вещь: мы просто дохуя одинаковые.

Если схватываемся, то до победного бодаясь, конкурируя и ломая друг друга. Испытывая при этом почти мазохистское удовольствие.

На данный момент осознаю ещё одно сходство — у нас даже вкусы, сука, будто близнецы.

Я трахаю точную копию Ксении Гайдуковой, но только в два раза младше. Такую же красивую, необыкновенную и манкую. Моментами продажную нежную дрянь.

— К-хм. Скоро у нас ужин?

Отец находит опору плечом и посматривает на наручные часы.

— Минут через десять, Олеж, — отвечает мама. — А что? Неужели опять куда-то уезжаешь?

Тон беспечный и шутливый, а мне нихера не весело.

Принципы бьют мордой об асфальт, в очередной раз напоминая, какой я ублюдок.

Интересно, если бы я тогда сказал правду?.. Что было бы? Слёзы? Скандалы? Развод? Сделало бы это мать счастливой или наоборот?

В том, что у них нет никаких договорённостей на тему верности — я знаю наверняка. Видел другие семьи, наблюдал за реакциями матери, когда вдруг отец задерживался на работе или резко уезжал в командировки.

— Нет, я дома. Просто голоден, как собака.