И когда Рэй развернулся ко мне лицом, стало понятно, что и ему тоже.

Я провела мылом по широкой груди. Раз, другой. Потерла.

Темный взгляд прожигал насквозь.

Ладно. Расширим понятие «спина» до невообразимых пределов. Можно даже сказать — углубим.

Я опустила руку и осторожно взяла мошонку. Погладила яички, не веря, что делаю это, и чувствуя, как они перекатываются в моей ладони. Обхватила ствол ладошкой — совсем как недавно, когда размазывала по нему смазку, только на этот раз — смывая ее…

Рэй осторожно вынул из второй моей руки мочалку, и она упала в белый поддон. Медленно, глядя мне в глаза, взял у меня мыло, и намылив руки, вернул мне. Положил ладони мне на грудь, и массирующими, круговыми движениями стал размазывать мыло по нежной коже. Пенясь, оно собиралось между его пальцами, вокруг сосков, вода дорожками бежала по животу…

Тесно, близко, глаза в глаза. Когда его лицо приблизилось ко мне, я опустила ресницы, отдаваясь этому поцелую полностью. Нежно. И жарко. Головокружительно. И горячий язык, уверенно, нахально орудующий у меня во рту, рассылал толпы мурашек по самым чувствительным местам.

Горячая вода, падая на наши головы, смывала с нас пену, и, кажется, ограждала от всего мира. Мы целовались, увлеченно и самозабвенно, и когда Рэй подхватил меня под попу и опер спиной на стенку душевой кабины, я нисколько не протестовала, и охотно раскрылась ему навстречу.

Словом, мыть несносного арда мне пришлось заново, так что, до спальни мы добрались не сразу. И я уже не удивилась и не испугалась, когда он отрубился, стоило только принять горизонтальное положение.

Тихонечко чертыхнувшись, что забыла спросить про фен, я отправилась досушивать волосы полотенцем, попутно завернув на кухню за подачкой для подобрышей.

— Молодец, мамаша, — сообщила я кошке, перевесившись через спинку кресла и бросая ей кусочек колбаски. Вредно, конечно, но ничего полезного для котов в холодильнике Рэя не нашлось. — Десять баллов за скрытность!

Кошка, настороженно сверкавшая на меня глазами, принюхалась, и потянулась за едой, стряхнув с себя детей, и те возмущенно запищали.

— Эх, усатые-полосатые! Знали бы вы, на какие жертвы я иду во имя вашей безопасности!"

"Кошка, в мгновения ока расправившаяся с подачкой, облизнулась, сверкнув на меня зелеными глазищами, и я возмущенно фыркнула, оскорбленная таким показательным недоверием к моим словам.

Подумаешь! Не очень-то и хотелось! Я лучше в ванную пойду и волосы досушу! Вот!

Глава 5

После душа я отыскала в терминале номер доктора Лисовец. В конце концов, я обещала позвонить, когда Рэй придет в себя. Разговор занял пять минут, включая обмен приветствиями и расспросы о моем состоянии, и в итоге выяснилось, что «проснулся, подпитался, поел, отрубился» — это, увы, еще не «пришел в себя».