Лифчик отправился следом за футболкой, а я игриво покачала у Рэя перед носом своей добычей — розовым флакончиком со смазкой.

Вот странно, доктора Эдну я ужасно стеснялась. А Рэя — не-а, ни капли!

Выбросив из головы посторонние мысли, я открыла крышечку, и, проказливо стрельнув на арда глазами, выдавила себе на ладошку порцию смазки. Поерзала на нем, дожидаясь, пока смазка согреется, покачалась, приподнимаясь и опускаясь, повторяя те самые движения. Соскользнула на его ноги чуть ниже, и осторожно обхватила твердый член у головки, повела по стволу вниз, распределяя смазку. И еще раз. И еще. Обеими руками, одной за другой. Он впился пальцами в мои бедра, потянул меня на себя, и я снова шикнула:

— Подожди! — и, выдавила на ладонь еще смазки, увлажняя уже себя, подстегиваемая нетерпеливым, голодным взглядом, от которого по коже разливался жар.

Он хотел перевернуть меня на спину, но я отказалась:

— Я сама!

А потом — поймала его взгляд и ме-е-едленно опустилась на горячую, гладкую плоть, растягивая это первое мгновение проникновения. Кусая губы. Дыша неровно и порывисто.

Хо-ро-шо-о-о!

Я двигалась. Приподнимаясь и опускаясь в тягучем, медленном ритме. Сжимая внутренние мышцы. Ощущая скользкие движения члена в себе. Прижимаясь клитором к стволу. Сходя с ума.

— Я сама… Ты же болеешь. Ты же сла-а-абенький, — мурлыкнула я, следя сквозь опущенные ресницы за его реакцией.

И в следующий миг мир крутнулся, я оказалась лежащей лицом в подушку. Рэй вздернул вверх мою попу. Тяжелой рукой надавил мне на плечи, вжимая грудью в кровать. Сжал бедра — и резко вошел.

Я вскрикнула от свирепого толчка и прогнулась в спине.

Отличная реакция!

Новый ритм. Он брал меня, как атаковал. Каждый удар — до упора. Яростно, бешено. Быстро. Быстрее! Так сильно, так остро, так горячо!

Я вскрикивала на каждый вход, и извивалась, сжималась, стараясь задержать выход.

Еще! Еще! Больше! Сильнее!

Мои крики. Горячее, неутомимое тело, вбивающееся в меня.

Да-а-а-а!

Кончая, я ощутила, как пульсирует внутри плоть Рэя. Как он притягивает мои бедра к себе, вжимаясь. Как проливается в меня горячее семя…

Как же хорошо-о-о!

Когда Рэй отпустил меня, и я расслабленно раскинулась на постели вялой морской звездой, он наклонился, и прошелся вдоль позвоночника, рассыпая от затылка до поясницы звездочки поцелуев.

Нехорошее слово, прозвучавшее над ухом, я предпочла проигнорировать.

Ну, в самом деле, не мог же он меня обозвать? Меня, такую лапочку?

— Ой! — возмущенно пискнула я, когда цепочка поцелуев дошла да попы и завершилась весьма чувствительным укусом за оную."

"Ну, пожалуй, что и мог, решила я, потирая пострадавшее место и пронзая арда взглядом, полным укора.