Он бестолково перебирал отчеты, провел совещание и даже лично проверил несколько анкет от претендентов на должность главного бухгалтера, который требовался на одно из предприятий их группы. Но все равно был собой недоволен. А потом еще оказалось, что в их дом привезли не те материалы, что они заказывали. Громову пришлось разбираться и с этим. Он несколько раз звонил Наташе, но разговор не клеился, а когда вернулся домой - было уже очень поздно, и она спала в своей комнате.

Или... делала вид, что спит.

Одно он понимал отчетливо. За минувшие с той ночи дни их окрепшие вроде бы отношения совершили какой-то квантовый скачок назад. И будто не было ничего. Ни близости, ни душевных разговоров. Ни-че- го. Это нервировало. Сводило на нет его привычную сдержанность и контроль.

Видит Бог, все встало бы на свои места, если бы ей не понравилось. Но это было не так, дьявол все забери! Она кончала, как в последний раз, на его языке. Да и потом! Сколько раз они пересекались. Он же видел... видел ее! И то, как дрожали ее ресницы, как пересыхали губы, как часто и глубоко она начинала дышать, стоило ему подойти чуть ближе. Как темнели ее глаза, как лихорадочно пылали щеки, как она.... Черт! Ласкала себя, думая, что он ни о чем не догадывается! А он ведь опять смотрел в эти чертовы камеры и переживал с ней вместе каждый ее оргазм.

Напряженность между ними пролегла силовым полем. И даже Ларка его заметила.

- Что? Надоела она тебе? - спросила, воркуя с Ниночкой, пока сама Наташа возилась с ужином.

- Кто надоел? - притворился валенком Громов.

- Кто-кто? Наташка! Не пойму, почему ты не снимешь ей отдельную квартиру.

- А мне и так хорошо, Лара. Домой приходишь, а тут кто-то есть.

- Стареешь, Громов. Раньше тебе прелести семейной жизни волновали мало.

- Жизнь проходит. Все меняется.

Лариска хмыкнула. Переложила внучку на животик и, похлопав по попке, сказала:

- Смотри, Громов, чтобы тебя эти перемены не завели куда-нибудь не туда.

- Я взрослый мальчик, Лариса. И соображаю, что делаю, - обдавая женщину холодом взгляда, отчеканил Громов, а про себя хмыкнул. Соображает он... Как бы ни так! С этим как раз были большие проблемы. Иначе как объяснить то, что он позволил себе в тот же вечер?

А ведь все начиналось, как всегда. Наташа с Ниной скрылась за дверями спальни, а он остался сидеть в кабинете, делая вид, что работает. В чашке плескался чай. Хотя лучше бы что-то покрепче. Глеб тогда продержался аж целых сорок минут. Рекорд. Обычно он сдавался несколько раньше. Вывел изображение камер на экран... Три дня до этого ничего не происходило. Наташа не позволяла себе удовольствия, будто за что-то наказывая. Долго металась на кровати. То раскрываясь, то сжимая скрученное одеяло ногами... А он смотрел на неё, и смотрел... Вот и в тот вечер, казалось, все ограничится именно этим.