Она на свой нос все сделала. Ну, и забеременела. А я не мог принимать участие в жизни ребенка. Даже, если бы хотел.

- Почему? - пальчики Наташи очертили его бицепс, прошлись по контуру татуировки.

- Я служил в одном секретном подразделении. Оно было настолько засекреченным, что... Не знаю, как тебе объяснить. Таких групп три на всю страну было. А нас, по отдельности, как будто не было, понимаешь?

- Чем вы занимались?

- Всем понемножку. Разведкой, проведением диверсионных мероприятий, штурмовых и поисково-спасательных операций, например, освобождением заложников. Если какой-то серьезный военный замес, мы прикрывали основные силы армии. Отвечали за наведение артиллерийского огня, обеспечивали связь в районах боевых действий. Да много всего...

Наташа сглотнула. Он говорил такие страшные вещи. Говорил обыденно, не превознося себя. Не кичась. Озвучивал голые факты, которые вряд ли вот так, запросто, кому-то рассказывал. А она... ничуть не была удивлена. Как будто всегда это знала. Впрочем, так, наверное, и было. Исходило от него что-то такое... мощное. Не бывает на пустом месте такого. Это опыт. Может быть, даже опыт за гранью. Пальцы наткнулись на чуть вмятую точку. И будто холодом обожгло. Дрожь пронеслась по телу.

- Эй, что такое?

-Тебя могли убить...

И накрывает. Затаскивает в пучину волной...

- Нет. Никогда.

- Почему? Почему ты так в этом уверен?

- Потому что я не для этого родился, глу...

Он хотел сказать «глупая», но оборвал себя, опасаясь её обидеть. Но она не была глупой и сразу это все поняла. Улыбнулась такой деликатности. Ну, и кто из них глупый? Он, потому что боялся ее обидеть там, где ей обижаться и в голову бы не пришло? В конце концов, это правда. По сравнению с ним - она глупенькая малышка. Но почему-то впервые в жизни её это нисколько не покоробило. Напротив. Грудь раздувала гордость. Что её выбрал такой мужчина!

- А для чего? - спросила, не в силах вернуть на лицо серьезность.

- Чтобы быть с тобой.

Наташа приподнялась. Широко распахнула глаза и уставилась на Глеба. Ее начинало потряхивать. Как будто внутри один за другим волной пронеслась серия крошечных взрывов. Она открывала и закрывала рот, в котором вмиг пересохло. Сердце колотилось, как сумасшедшее, отдавая звоном в ушах. Мучительная нежность прокатилась телом.

Наташа разрывалась между любовью к одному мужчине и чувством долга к другому. Ей хотелось кричать. Не столько от собственной боли, сколько от той, что невольно причиняет ему... Тому, кого она так сильно любила.

В животе шевельнулась малышка. Глеб улыбнулся. Прижал ладонь. Он просил просто быть в его жизни. Но... насколько это правильно? Быть... предъявлять права, когда сама ты принадлежишь другому. А если нет - как без него жить? Немыслимо. Страшно...