И лишь одна мысль спасала - если бы не простила, тогда зачем предложила спеть?

- Сейчас... Я только предупрежу, что мне надо уйти. После службы хор обычно задействован в панихиде, так что...

- Раз так, может быть, не стоит спешить? Ты работай, а я подожду, - растер ладонью затылок Громов.

- Нет-нет! Все в порядке. Я быстро.

-Тогда я буду в машине."

"Она кивнула и убежала тут же, но вернулась довольно быстро. Он только и успел включить кондиционер, чтобы хоть немного охладить раскаленный на июльском солнце салон. Проворно открыла дверь. Забралась на соседнее с ним сиденье, которое Громов про себя окрестил «её», и без напоминания пристегнулась. Глеб выехал с небольшой стоянки, бросая на девушку осторожные взгляды. Он хотел понять, как между ними обстоят дела, теперь, когда столько всего было сказано вслух, но понять, что творится в голове у Наташи, было не так-то и просто. Она опять была закрыта и напряжена. Почему снова? Громов был готов поклясться, что в храме увидел в её глазах радость.

Хмыкнул тихонько, выворачивая руль. У неба довольно странное чувство юмора. Он, тот, кто привык читать, как открытую книгу, любого... абсолютно любого человека, теперь ничего не мог сказать с уверенностью. Это нервировало. Выбивалось за рамки всего имеющегося у Громова опыта. Он каждый раз, как по минному полю с ней шел. И ладно уж самому - не страшно. А вот за нее... боялся. Боялся, что рванет со всей силы и ударной волной раскидает. Их... друг от друга.

- Наташ, ты на меня обижаешься?

Девушка отвлеклась от разглядывания проносящихся за окном пейзажей и удивленно на него уставилась:

- Обижаюсь? Нет. Что вы?

- Просто ты загрустила, а я... Черт! Ты не думай, если тебе нужно помолчать - я понимаю. Ты не обязана мне отвечать. В общем... я волнуюсь, как ты. Но, если в норме...

-То я могу не отвечать?

Она улыбнулась? Улыбнулась! Правда улыбнулась. По-настоящему... Он бы и сам с себя посмеялся - ну, не бред ли он нес?! А вот от неё не ожидал. Почему-то...

Усмехнулся невесело, покачивая головой. Сместил ладонь на руле. Вторую опустил на коробку.

- Я с тобой себя чувствую слоном в посудной лавке...

Улыбка Наташи угасла. И он с опозданием понял, как неправильно она могла расценить его слова.

- Да... я вам, должно быть, глупой кажусь...

- Эй, вот только не надо, а? Я ведь не об этом совсем. Ты меня пойми. Я привык, что все понятно, как дважды два. Я ж армейский. Нас любого человека муштровали «читать». Это и в бою важно, и в переговорах с террористами. А с тобой ведь совсем не так. И ведь не было бы никаких проблем, если бы мне было все равно. Я бы вообще не парился.

- А вам не все равно? - спросила она, без всякого наигранного смущения глядя в его глаза.

- Нет, - ответил Громов и снова посмотрел на дорогу.

- Выходит, я для вас хуже террориста?

- Смейся-смейся...

Она и смеялась...

- Вот.