Он после этого потом и близко к камерам не подходил, боясь запачкать ее своей липкой похотью. Окунуть в свою кипящую бездну.

Иногда, меряя шагами комнату, он молился, чтобы Наташа дала ему знак. Хоть что-то, чтобы он понял - она готова двигаться дальше. Хоть что-то, чтобы он поверил, что у них есть совместное будущее, и тогда... тогда бы он ждал столько, сколько понадобится. Любой срок... даже если ей потребуется вечность, чтобы разобраться со своими желаниями и принять их, несмотря ни на что. Громов хотел знать, что она к нему чувствует? Есть ли в ее чувствах хоть что-то, кроме никому не нужной благодарности и... банальной привычки? Возможно ли... что она его хочет? Так же отчаянно, как он хочет ее?

Тело. Душу. Каждый ее новый день.

Такой жадный во всем, что касается ее...

- Почему вы мне не сказали, что врачи предлагают отключить Кирилла?

Глеб резко вскинул взгляд. Кусок яичницы стал поперек горла. Он шумно сглотнул.

- Потому что не хотели тебя волновать.

Наташа на него не смотрела. Она уставилась в свою тарелку, а руки, лежащие на столе, сжала в кулаки:

- Вы считаете, что меня это не касается, или...

- Чушь! Просто... господи, Наташ, ну, мы только за последние два месяца четыре раза обращались в больницу с кровотечением! Мы переживаем за тебя! Я... я переживаю.

- Я имела право знать. Я не умственно отсталая и могу сама решать...

- Я никогда не думал, что ты умственно отсталая!

- Тогда почему вы все решаете за меня? - она, наконец, посмотрела на Громова. В глазах - океан. Боли, смятения, страха... Глеба будто в живот пнули.

- Мы ничего не решали, Наташа. Но если бы такой вопрос действительно встал - я бы не стал скрывать от тебя, что...

- Вы хотите его отключить.

- Не хотим! Но к этому все идет... - был вынужден признать Громов.

- Но ведь недавно собирали консилиум... Они ведь сказали, что мозг жив, и..."

"- В нем произошли необратимые изменения. Даже если Кирилл каким-то чудом выживет - он не вернется к нормальной жизни, - осторожно заметил Глеб, повторяя слова заведующего отделением.

Наташа качнулась. Снова принялась тереть свои бедра, глядя будто сквозь него.

- Я буду с ним рядом, что бы ни случилось, - прошептала она. - Только бы он выжил. Как угодно... я буду рядом. Ухаживать за ним... Делать все, что потребуется... Только не отключайте!

Наташа волновалась все сильней и сильней. Он не мог на это смотреть. У него все внутри дрожало.

- Ему будет обеспечен хороший уход. Тебе не нужно умирать вместе с ним. Возлагать свою жизнь на алтарь его. Он этого не заслуживает.

Наташа вскочила. Закрыла ладонями уши.

Не дави! Не дави... Не дави! - одергивал себя Громов. Но слова сами срывались с губ, отказываясь подчиняться воле.

Кирилл не заслуживал такой женщины! Не заслуживал...